Да, чудо. Но я ей этого не скажу.
В конце концов Мак зевает:
– Все, я спать.
Встает, потягивается. А потом, не задумываясь, наклоняется и обнимает Вайолет.
Вайолет замирает на полсекунды, а потом отвечает на объятие, как будто тает в нем.
И я даже не знаю, для кого этот момент важнее.
Мэгги многозначительно улыбается.
Я откашливаюсь:
– Пойду, проверю, все ли закрыто.
Мэгги следует за Мак наверх, оставляя меня и Вайолет вдвоем на диване.
Она медленно выдыхает, глядя на ночное небо за огромными окнами от пола до потолка:
– У тебя красивый дом, Уокер.
Я скольжу по ней взглядом, мягкий свет от свечи на кофейном столике играет тенями на ее лице.
Но дело не только в доме.
Она сама – чертовски красивая.
Я иду рядом с ней к ее комнате, руки намеренно глубже запихнув в карманы, только бы не сделать глупость. Только бы не потянуться к ней.
Потому что, черт возьми, как же мне этого хочется.
Она стоит слишком близко. Босиком, волосы небрежно закручены в пучок, футболка сползает с одного плеча, словно умоляя, чтобы ее коснулись. Вайолет выглядит мягкой, сонной.
Я бросаю на нее взгляд и говорю:
– По крайней мере, когда я провожаю тебя до комнаты, идти недалеко.
Она тихонько смеется, выдыхая:
– Обычно я живу чуть дальше, чем в конце коридора от тебя.
Мы доходим до ее двери, но я не останавливаюсь – подхожу еще ближе, ловя, как у нее сбивается дыхание и как нервно подрагивают пальцы у бедер.
– Похоже, за твою безопасность мне теперь переживать не придется, – вполголоса говорю я.
Она закатывает глаза, но на губах у нее играет улыбка:
– Думаю, в Бриджер-Фолз я всегда была в безопасности.
Она не отступает. И я тоже.
Между нами натягивается что-то тяжелое, густое, почти ощутимое.
Я опускаю взгляд, и ловлю ее взгляд на себе.
Ее губы чуть приоткрыты.
Я не успеваю остановить себя – мой взгляд скользит к ее рту, прежде чем я успеваю напомнить себе: мы же друзья. Мне нельзя.
Я не должен.
Она шумно втягивает воздух, и я вижу, как у нее дергается горло, когда она сглатывает.
Черт.
Я не раз уже говорил ей спокойной ночи, провожал до двери. Ждал, пока она войдет в дом, убеждался, что все в порядке.
Но сегодня все по-другому.
Внезапно где-то в доме со скрипом открывается дверь, и мы оба резко отдергиваемся друг от друга, словно нас застукали.
Вайолет шумно выдыхает, откашливается:
– Спокойной ночи, Уокер.
Я отступаю на шаг:
– Спокойной ночи.
Я иду по коридору и понимаю, что сегодня ночью не усну. После этого я не могу уснуть.
Мак и секунды не ждет – выпрыгивает из грузовика еще до того, как мы полностью останавливаемся, закидывая рюкзак на плечо.
– Веди себя хорошо, – бросаю ей вдогонку.
Она оглядывается через плечо, ухмыляясь:
– Ничего не обещаю. Пока!
Я качаю головой, наблюдая, как она исчезает в здании школы, уже болтая с какой-то компанией друзей.
Пятнадцать лет, а ведет себя на все двадцать пять.
Отъезжая от школы, я убеждаю себя, что направляюсь в «Черного Пса» – разобраться с накладными.
Но как-то так получается, что я паркуюсь у Steamy Sips вместо этого.
Мне нужен кофе. И мне нравится поддерживать Кэми – заодно и узнать, как у нее дела.
Стоит мне приблизиться к кофейному трейлеру, как лицо Кэми тут же озаряется, будто она все утро только и ждала меня.
– А вот и тот самый человек, которого я хотела увидеть, – говорит она, передавая латте другому покупателю и полностью переключая внимание на меня.
Я прищуриваюсь:
– Почему у меня плохое предчувствие?
Кэми оглядывается по сторонам, словно собирается провернуть что-то противозаконное, а потом наклоняется через прилавок.
– Мне нужна услуга, – шепчет она.
Я тяжело вздыхаю:
– Кэми...
Она отмахивается, ее глаза мечутся по сторонам, а потом снова цепляются за мои.
– Слушай, я знаю, у тебя остались связи в Нэшвилле.
Я тут же натягиваю на лицо нейтральное выражение.
Ни одна эмоция не должна проскользнуть – ни намека на прошлое, ни на историю, ни тем более на правду о том, кем я был.
Хотя кое-кто здесь и в курсе, кем я был раньше, у нас с ними негласная договоренность – мы это не обсуждаем.
И меня это более чем устраивало. До сих пор.
Кэми терпеливо ждет, внимательно следит за мной.
Я ничего не подтверждаю и не опровергаю. Просто скрещиваю руки на груди.
– Чего тебе надо? – бурчу, смирившись с тем, что разговору не отвертеться.
Кэми склоняется ближе, почти шепотом:
– Ты можешь устроить так, чтобы кто-то выкрал собаку Вайолет у ее говнюка бывшего? Он сейчас в Нэшвилле.
Я моргаю, пытаясь осмыслить:
– Что?
Кэми серьезно кивает, снова оглядываясь, как будто мы тут планируем ограбление века:
– Думаю, если бы у нее снова был Рип Хилер, она бы хоть немного повеселела.
Я перевариваю эту фразу с некоторым запозданием.
Ее собаку зовут Рип Хилер?
Я тяжело выдыхаю, проводя рукой по волосам:
– Что случилось с ее собакой?
Кэми выпрямляется, и ее лицо мрачнеет:
– Этот ублюдок, ее бывший, украл его. Когда она ушла, он заявил, что она не заслуживает Рипа, хотя именно она его вырастила. А теперь она здесь, пытается начать жизнь с чистого листа, а сердце у нее разбито из-за этой собаки. Я видела, как ей стало грустно, когда она увидела моего синего хилера. Она очень скучает по своему псу. И ты знаешь Вайолет…
Я знаю.
Я знаю, как у нее смягчается лицо, когда она говорит о животных.
Знаю, как ее пальцы задерживаются на шерсти Пиклс каждый раз, когда та подбегает к Вайолет, будто к своему самому любимому человеку.
Я знаю, как она любит лошадей, и как меняется ее улыбка рядом с ними, будто внутри что-то наконец распутывается.
Но я не знал о ее собаке.
Теперь знаю.
И теперь не могу просто так это оставить.
Если бы у меня забрали мою собаку, я бы тоже не смог с этим смириться.
Я люблю своих собак. Даже бар назвал в честь своей.
Черт.
Кэми тяжело вздыхает:
– Просто... думаю, для нее это бы многое значило.
Я облокачиваюсь на прилавок, скрестив руки на груди:
– Кэми, мы не можем просто так воровать собак.
Она бросает на меня плоский, почти обиженный взгляд:
– Говоришь так, будто мы обсуждаем, как стащить чужую собаку с чужого двора. Это ее собака, Уокер. Вор – он. А мы просто... исправляем несправедливость.
Я качаю головой:
– Я не знаю.
Но мысль застревает.
И не отпускает меня всю дорогу обратно к грузовику.
Когда я наконец подъезжаю к «Черному Псу», она все еще крутится у меня в голове.