– Какого черта?! – визжу я, выставляя руку вперед.
Это не бронзовый оттенок. И не золотистый. Это... оранжевый цвета читоcа.
Поппи давится смехом, раскинувшись на полу, как морская звезда: руки и ноги растопырены в стороны. Кэми настояла, что для "оптимального результата" надо обязательно высохнуть на воздухе.
– Ты выглядишь, как дорожный конус, – сипит Поппи, хватая ртом воздух.
Я сверлю ее взглядом:
– Сама-то не смейся, Умпа-Лумпа. Ты буквально цвета морковки.
Поппи садится, бросает взгляд на свои ноги. и тут же визжит. Ее икры покрыты полосами, будто их раскрасили пальцами – темно-оранжевые линии тянутся вдоль кожи, как у чертового тигра.
Кэми, стоящая перед зеркалом, стонет:
– Я же сказала – тонкие, ровные слои!
– Да я ровно все мазала! – возмущается Мак. – Вы вообще видели на кого похожи? И слава богу, что я в этом не участвовала!
Я вскидываю руки:
– Мы все сделали правильно! Легкие, ровные слои! На бутылке было написано "тропический бронзовый"! – я тычу пальцем в сторону. – Посмотрите на нас! Мы как кастинг в "Вилли Вонку"!
Поппи валится обратно на пол, заливаясь хохотом и обхватив живот:
– Я не могу, – всхлипывает она. – Я буквально не могу дышать! Вайолет, твои колени... твои колени светятся!
Я опускаю взгляд. Мои колени – неоново-оранжевые. Ярче тыквы на Хэллоуин.
– Господи, – шепчу я. – Вот так я и стану интернет-мемом.
Мы собираемся перед зеркалом. Потрясенные, но почему-то загипнотизированные. Я не могу оторвать глаз, потому что мы выглядим настолько нелепо, что аж дух захватывает.
Руки Кэми выглядят как настоящий тест Роршаха – пятна неровные, разбросаны как попало. Ноги Поппи – полосатые, как у тигра, а Мак каким-то образом полностью пропустила свою левую ступню.
Мои колени и локти светятся так, что, кажется, их видно в темноте.
– Так, – выдыхает Мак, вытирая лоб и размазывая по нему еще одну загорелую полоску. – Мы это исправим.
Поппи все еще катается по полу от смеха:
– Исправишь? И как ты это себе представляешь? Керхером нас отмывать будешь?
Глаза Мак загораются:
– Вообще-то... да.
Пять минут спустя мы стоим в шортах и старых майках на заднем дворе Уокера, пока Кэми разматывает садовый шланг.
– Это ужасная идея, – бурчу я, скрестив руки на груди.
Поппи снова начинает захлебываться смешком:
– А если нас кто-нибудь увидит?
Я махаю в сторону Мак, которая держит шланг так, будто собирается вышибить нас с планеты:
– Мы выглядим как сбежавшие циркачи. Да нас скоро туристам показывать начнут!
– Даже лошади переживают, – хихикает Поппи, указывая на стоящих неподалеку животных, которые заинтересованно на нас глазеют, лениво помахивая хвостами.
Мак крутит насадку на шланге:
– Стойте смирно.
Первая струя воды прилетает мне прямо в лицо, я задыхаюсь и отплевываюсь:
– Мак!
– Ой, – говорит она самым невинным голосом, даже не пятаясь выглядеть не виновной.
Следующий залп достается Поппи, она визжит на тоненьких нотах и тут же падает в оборонительную позу:
– Да это как из пожарного шланга!
– Не дергайся! – орет Кэми. – Нам надо смыть эти разводы!
– Клянусь Богом, если я умру от атаки шлангом...
Внезапно давление в шланге подскакивает. Насадку вырывает из рук Мак и она летит, крутится волчком и со всей дури врезается Поппи прямо в грудь.
Поппи валится на землю, как мешок картошки.
Я ору. Кэми орет. Поппи лежит на траве, вся мокрая, с оранжевыми потеками на ногах, будто проиграла войну краскопультам.
И тут мы это слышим.
Низкий, раскатистый смех.
Мы резко оборачиваемс, и видим Уокера, Олли и Джека на другой стороне забора. У каждого в руках по бутылке пива, и все трое лыбятся как полные идиоты. Джек неловко прикрывает рот ладонью, пока Уокер сверлит его взглядом за то, что тот не смог сдержать смех.
А потом Уокер встречается глазами со мной. Его взгляд скользит по моим неоново-оранжевым коленям, и он срывается на смех, настолько громкий и заразительный, что у него перехватывает дыхание.
Олли сгибается пополам, упираясь руками в колени:
– Господи... Что... вы с собой сделали?
Кэми стонет и хлопает себя по лбу:
– Мы попробовали автозагар. Мак клялась, что все будет нормально.
– Вот что бывает, когда слушаешь подростков, – ухмыляется Олли.
Мак подхватывает шланг и наводит его на Олли:
– Повтори, если не боишься.
Джек захлебывается пивом:
– Вы вообще в курсе, что у нас тут никто не загорает? Мы просто сгораем и снова натягиваем фланель.
Уокер, все еще смеясь, приподнимает подбородок и кивает в мою сторону:
– Классные коленки, Рыжая.
Я указываю на него пальцем:
– Смейся, Уокер. Придет день, когда тебе понадобится моя помощь. И вот тогда я тебе это припомню.
Он только шире улыбается:
– Очень на это надеюсь.
Кэми бросается к Мак и вырывает у нее насадку от шланга:
– Я вас всех сейчас оболью! – практически рычит она.
Уокер отступает, подняв руки в знак капитуляции. Олли с Джеком срываются с места. Поппи все еще валяется на земле, задыхаясь от смеха.
А я?..
Я стою по щиколотку в луже грязного автозагара, без малейших остатков гордости, с болящими от смеха мышцами живота, и только один вопрос вертится в голове, и как, черт возьми, я вообще до такого докатилась?
Позже Мэгги присылает мне сообщение: "Видела видео. Почему меня не позвали на вашу автозагар-вечеринку?"
Глава 23
Уокер
Я еще не успел ступить на кухню, а уже знаю, что Мак и Мэгги что-то задумали. Шепот доносится по коридору, голоса полны плохо скрытого озорства. Я останавливаюсь в дверях, скрещиваю руки на груди.
– Так, – прищуриваюсь. – Что вы там опять замышляете?
Мак и Мэгги застывают на месте, глаза распахнуты так, будто я застукал их за тем, как они закапывают труп. А потом, как по команде, начинают судорожно делать вид, что все в порядке: Мак быстро прячет что-то за спину, а Мэгги внезапно становится чересчур увлеченной перемешиванием кофе.
Я переводил взгляд с одной на другую, чувствуя, как быстро тает мое терпение.
Мэгги прочищает горло и бросает взгляд в сторону амбара:
– Мы просто обсуждали... – запинается она. – Сено.
Я моргаю.
– Сено?
Мак энергично кивает. Слишком энергично.
– Ага. Огромный заговор вокруг сена, пап. Нам срочно нужно пополнить запасы для лошадей.
Я уставился на них.
– Вы обе просто чокнутые.
Мэгги кивает, сохраняя абсолютно серьезное выражение лица: