– Мы в курсе.
Я провожу рукой по лицу.
– Мне вообще стоит спрашивать?
– Ни в коем случае, – быстро отвечает Мак.
– Точно нет, – поддакивает Мэгги, прихлебывая кофе с видом сущего ангела.
Они явно что-то замышляют. И мне это совсем не нравится. Я подхожу к кофейнику, прекрасно зная, что они продолжают за мной наблюдать. Даже не пытаются скрыть это. Мак наклоняется к Мэгги и что-то ей шепчет, а та ухмыляется своей фирменной ухмылкой. Той самой, с которой она когда-то пыталась свести меня с каждой встречной в городе.
И тут до меня доходит.
Я разворачиваюсь, скрещивая руки на груди:
– Это из-за Вайолет?
Мак и Мэгги тут же начинают строить из себя невинность.
– Кого? – моргает Мак так часто, что на нее больно смотреть.
Мэгги пожимает плечами:
– Что-то не припоминаю.
Я хмурюсь:
– Худших лгунов я в жизни не встречал.
Мэгги беззастенчиво улыбается:
– Уокер, милый, тебе давно пора понять, что мы не врем. – Она поднимает кружку с кофе, лукаво приподнимая бровь. – Мы стратегически переписываем реальность.
Я стону:
– О, это я уже понял.
Мак тихо хихикает.
Я хватаю кружку с кофе и направляюсь к столу, но стоит мне сесть, как Мак тут же оживляется:
– Ну что, пап... – начинает она чересчур невинным тоном.
Я мгновенно жалею, что вообще зашел на кухню. Она опирается подбородком на ладонь, глядя на меня с таким самодовольным видом, что хочется развернуться и уйти.
– Вайолет, похоже, здесь очень нравится, да?
Я медленно делаю глоток кофе, делая вид, что не слышу ее, пока накладываю себе еду.
Мэгги довольно улыбается:
– О да, она прям как родная. И в баре помогает, и домашние обеды готовит... – Она театрально вздыхает. – Как будто всегда здесь жила.
Я ставлю кружку на стол:
– Прямо сейчас я вас обеих терпеть не могу.
Мак сияет:
– Нет, пап, это не так.
Я бросаю на них хмурый взгляд:
– Я не знаю, какой у вас там план, но прекращайте.
Мэгги наклоняет голову набок:
– Милый, ну если она тебе не нравится, чего ты тогда такой раздраженный?
– Я всегда раздраженный.
Мак прыскает:
– Да, но сейчас особенно невыносим.
Я задыхаюсь от стонов и зажимаю переносицу пальцами:
– Это вы просто невыносимы.
Мэгги похлопывает меня по руке так, будто я какой-то бедняга, потерявшийся в этом жестоком мире:
– Мы ведь только лучшего тебе хотим, милый.
– И для Вайолет, – добавляет моя дочь.
– И для Рипа, – вставляет Мэгги.
Мак серьезно кивает:
– Рипу здесь очень нравится. И еще для коз.
– У нас нет никаких коз, – я бросаю на нее тяжелый взгляд.
Мэгги цокает языком:
– Столько неопровержимых доказательств в пользу нашего замысла.
Я сверлю их взглядом:
– Это вам не чертов суд.
Мак наклоняется вперед, ухмыляясь:
– Ладно, ладно. Но если бы это был суд, присяжные уже были бы на нашей стороне.
Я только открываю рот, чтобы что-то возразить, как вдруг скрипит дверь, и в дом заходит та самая женщина – напевая себе под нос, ее пес Рип, как липучка, трусит за ней.
На ней мой чертов худи, волосы растрепаны после сна, а сама она выглядит здесь так естественно, будто всегда жила в этом доме. Мозг просто отказывается работать.
Пиклс, дремавший у двери, тут же вскакивает и несется к ней и Рипу, виляя хвостом так, будто это Вайолет достала ему на небе самую яркую звезду.
Мэгги и Мак обмениваются многозначительными взглядами.
А мне хочется выйти через ближайшее окно.
Вайолет останавливается, приподнимает бровь, глядя на нас троих:
– Так... Что здесь происходит?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать…
И Мак все портит.
– Папа тут только что говорил, как ему нравится, что ты с нами, – весело заявляет она.
Я захлебываюсь кофе.
Глаза Вайолет чуть расширяются, а в уголке губ появляется довольная ухмылка.
– Правда? – спрашивает она слишком уж невинным тоном.
Я бросаю на Мак такой взгляд, что в радиусе километра должно было загореться все живое.
Мак лишь весело улыбается, даже не думая каяться:
– Ага. Наш большой и добрый папочка.
Клянусь Богом, я когда-нибудь сдам эту девчонку в дом престарелых вместе с Мэгги. Может, у них там действует акция «два по цене одного».
Вайолет только улыбается и качает головой. Проходит мимо меня, чешет Пиклса за ушком и, словно так и надо, ворует кусок тоста с моей тарелки.
И знаете, что хуже всего?
Я даже не пытаюсь ее остановить.
Просто сижу и смотрю, как она уходит обратно на крыльцо, а за ней весело бегут Пиклс и Рип.
Мэгги откидывается на спинку стула, до неприличия довольная собой.
– Ну-ну, – протягивает она, прихлебывая кофе. – Только посмотри на это.
Я прищуриваюсь:
– Даже не вздумай.
Она ухмыляется еще шире:
– Похоже, мы все-таки оставляем ее.
Мак радостно взвизгивает.
А я?..
Я просто сижу, смотрю на них всех – и понимаю: мне пиздец.
Послеобеденный наплыв в баре почти закончился, и мы с Вайолет стоим за стойкой, двигаясь так, словно делали это вместе целую вечность.
Она разливает напитки, легко, с той самой обаятельной улыбкой, что уже сделала ее любимицей завсегдатаев. А я занимаюсь инвентаризацией и краем глаза слежу за залом.
Я почти не замечаю, как хлопает входная дверь, пока сквозь шум не пробивается знакомый голос:
– Ну ни хрена себе. Уже замену мне нашел, босс?
Я оборачиваюсь, и вот он, Кэш, ухмыляется, как будто никуда и не уезжал.
– Выглядишь подозрительно выспавшимся для человека, у которого дома новорожденный, – говорю я, перехожу через бар и хлопаю его по спине в дружеских объятиях. – Как там Коди и малыш?
Кэш смеется, хлопает меня по спине и устраивается на барном стуле:
– Да-да. Нужен был перерыв, но если возьмешь обратно – я готов вернуться. Все в порядке.
Вайолет подходит ближе, ставит пиво перед клиентом рядом с ним:
– Привет, Кэш, – произносит она с легкой улыбкой.
Кэш ухмыляется:
– Привет, Вайолет. Ну как там моя работа?
Она смеется:
– Отлично. Готов забрать ее обратно?
Кэш снова смеется:
– Признаюсь, я скучал по этому месту. – Потом понижает голос:
– Еще слышал дикую историю, будто Келси Тернер тут появлялась?
Я замираю.
Кэш подается вперед:
– Уокер. Скажи, что это бред. Неужели я это пропустил?
Я тяжело вздыхаю и провожу рукой по лицу:
– Нет, все правда.
У него отвисает челюсть:
– Да ну нахрен!
Вайолет смеется, скрещивая руки на груди: