– У-у-у, – дразнит она. – Уокер звонит.
Я принимаю вызов, внутренне готовясь ко всему.
Голос Уокера звучит низко и с явным отсутствием энтузиазма:
– Рыжая.
Я улыбаюсь:
– Уокер.
– Ты в курсе, что моя дочь только что разослала по всему городу объявление о продаже «Козы б/у,» с припиской «цена договорная»?
Поппи и Кэми тут же начинают ржать так, что на них оглядываются.
Я закрываю глаза и смеюсь:
– Нет. Но это чертовски смешно.
А Мак?.. Эта девчонка точно далеко пойдет.
Хотя, если честно, она уже немножко мой герой.
Надо было догадаться, что звонить маме – плохая идея.
Не потому что я ее не люблю – люблю, конечно. Просто она – стихийное бедствие.
Стоит ей заподозрить, что где-то можно во что-то влезть, и все, она найдет способ в это влезть, как гончая на следу.
И, как оказалось, Мэгги – такая же.
Сестры, у которых это явно в крови: совать нос в чужие дела.
Стоило маме снять трубку, я едва успела выдохнуть:
– Привет, мам, – как она тут же начинает наступление:
– Ну наконец-то ты мне позвонила. Знаешь, у некоторых матерей есть роскошь получать новости от своих дочерей напрямую. А мне что? Приходится узнавать обо всем через свою сестру!
Я закатываю глаза, уже готовясь к худшему:
– Мам…
– В общем, она мне сказала, что ты живешь с каким-то симпатичным одиноким парнем, – радостно сообщает она, и в ее голосе так и звенит веселье.
Я замираю.
О, Господи.
Внутренне стону.
– Расскажи мне про него, – настаивает она с явным, чересчур живым интересом.
Я откашливаюсь, пытаясь сохранить спокойствие:
– Да нечего особо рассказывать.
– Ага, – протяжно произносит мама, явно чуя подвох.
Я нервно тереблю подол толстовки, ладно, если быть точной, это толстовка Уокера, но сейчас это не имеет значения, и пытаюсь говорить как можно более будничным тоном:
– Он просто парень.
Тишина.
А потом:
– О, милая, – протягивает мама, явно мне не веря.
Я стону:
– Мам...
– Нет-нет, просто... – она тяжело вздыхает, будто переживает что-то важное. – Я никогда бы не подумала, что доживу до дня, когда моя дочь станет приуменьшать значение мужчины. Обычно ты мне рассказываешь о каждом малюсеньком нюансе, а сейчас? Сейчас он просто парень? Чем же этот такой особенный?
– Он обычный, – настаиваю я, расхаживая по комнате. – Самый обычный, угрюмый, доводящий до белого каления ковбой-владелец бара.
Мама резко вдыхает:
– Ковбой?! Вайолет, ты что, живешь в любовном романе?!
Я едва не захлебываюсь от возмущения:
– Ни в коем случае.
– О, милая, – мечтательно вздыхает она. – Наконец-то! Расскажи мне все.
Я зажимаю переносицу пальцами:
– Что именно наконец-то?
– Ты влюбилась.
Я истерически смеюсь, окончательно выдавая себя:
– Я не влюблена.
Мама хохочет так, будто ни одному моему слову не верит:
– Как его зовут?
– Уокер, – бурчу я.
– О-о, – протягивает она после паузы. – Хорошее имя. Очень... мужественное.
Я громко стону:
– До свидания, мама.
– Подожди, подожди, еще один вопрос…
– Нет. Я уже кладу трубку.
– Он хотя бы умелый? Потому что ковбой-владелец бара звучит так...
Клик.
Когда я подъезжаю к «Dogwood», Мэгги уже стоит снаружи, уперев руки в бока и оглядывая разруху с видом королевы, наблюдающей за своим королевством.
На ней розовая строительная каска, судя по всему, подарок подрядчика.
Я выпрыгиваю из пикапа и решительно направляюсь к ней:
– Спасибо, что рассказала маме про Уокера.
Мэгги ухмыляется:
– О, а он, значит, должен быть секретом?
– Нет, но…
Она скрещивает руки на груди, выглядя предельно спокойной:
– Тогда в чем проблема?
Я открываю рот... закрываю. Пытаюсь снова.
Мэгги терпеливо ждет, откровенно развлекаясь.
Наконец я тяжело выдыхаю:
– Теперь она невыносима. И ты тоже.
Мэгги смеется:
– Оно и понятно. Твоя мама – умная женщина.
Я прищуриваюсь:
– Ты совсем не помогаешь.
Мэгги одаривает меня такой сладкой, невинной улыбкой, в которую я ни на секунду не верю.
– Я к тому, – мечтательно говорит она, – что даже если бы старалась, лучше мужчину для тебя я бы не выбрала.
Она приподнимает бровь:
– Кстати, я и не выбирала. Ты сама к нам приехала, если вдруг забыла.
Я переминаюсь с ноги на ногу, вдруг находя землю под собой невероятно интересной:
– Это...
– И я рада, что ты приехала, – добавляет она уже мягче.
Я поднимаю на нее взгляд, и от того тепла, что светится в ее глазах, у меня перехватывает дыхание.
Потому что я тоже рада.
И дело не только в городке.
Не только в людях, которых я успела полюбить.
Дело в нем.
В том, как он делает мир вокруг меня чуточку надежнее.
В том, как я больше не чувствую себя чужой – не тогда, когда он смотрит на меня так, будто я всегда была здесь своей.
Я не произношу это вслух. Я даже не уверена, что вообще смогу. Но я это чувствую.
Глубоко в груди, сжимаю рукава худи в пальцах, и сердце больше не мечется, не зовет к бегству.
Потому что впервые за долгое время я не хочу убегать.
Бриджер-Фолз не должен был стать для меня чем-то большим.
Я собиралась просто заехать, помочь Мэгги, и поехать дальше.
Но этот городок?.. Он незаметно пробрался в мое сердце.
Эти доброжелательные «привет», нелепые сплетни, это чувство, будто каждый здесь уже безоговорочно принял меня как свою.
Это ощущается как дом.
Мэгги мягко сжимает мне руку, как будто все понимает без слов.
Надежда – штука коварная. Она прокрадывается тихонько, когда ты не ждешь. А потом вдруг становится теплой, родной, и ты стоишь перед выбором: гнать ее прочь... или впустить.
Я все это время гнала ее прочь.
Но, может быть... может быть, в этот раз я позволю ей остаться.
– Пошли, милая, – говорит Мэгги, кивая на «Dogwood» – Поможешь мне навести порядок в этом бардаке.
Я делаю глубокий вдох.
И иду за ней.
Глава 27
Уокер
Она вообще не должна была так чертовски легко влиться в нашу жизнь. Не должна была ворваться в мой дом, в жизнь моего ребенка, в мой бар и, черт возьми, в мое сердце, смеясь и все переворачивая с ног на голову.
Но она это сделала.
И теперь она повсюду.
В моей кухне – танцует в носках, готовя всем завтрак. В моей машине – фальшиво напевает песни, только чтобы рассмешить Мак. В моем баре – швыряет саркастичные реплики так, будто всегда была частью этого места, будто оно ее родное. На чертовых качелях на крыльце, перебирает струны моей гитары, словно всегда держала ее в руках, словно она была сделана для нее.