Я медленно выдыхаю.
– Ты закончила?
Она указывает на меня этим чертовым граммофоном:
– Даже близко нет, приятель.
Я сглатываю и киваю, давая ей время все переварить. Давненько никто не узнавал, кем я был, и не осознавал всей тяжести этой реальности. Да что уж там, иногда мне самому кажется, что это был какой-то гребаный сон.
– Я переспала с АШЕРОМ, мать его, УАЙАТОМ! – восклицает она и тут же зажимает рот ладонями. – О Боже.
Я закатываю глаза и тяжело выдыхаю. Рыжая выглядит так, будто ей срочно нужен бумажный пакет, чтобы отдышаться. Она реально на грани.
Рыжая мотает головой и смотрит на меня:
– Да ты охуел!
– Что? – я пожимаю плечами, готовясь к продолжению ее истерики.
– Ты сидел и спокойно смотрел, как я мучаюсь, пытаясь сыграть твои песни у тебя перед носом! – Она тычет пальцем в блокнот, где нашла написанный мной текст, и смотрит так, будто я ее предал. – Ты сам написал эту чертову песню!
Я нервно сглатываю и молча киваю.
– И моя татуировка! – выкрикивает она. – Это же твои строчки! И ты ни слова не сказал!
Она начинает глубоко дышать, хватаясь за грудь, потом прикрывает лицо руками и делает попытку обойти меня, направляясь к двери.
Я вскидываю руку, преграждая ей путь, и она резко разворачивается ко мне.
– Ты позволил мне выставить себя идиоткой, сыграв твою песню в твоем баре! И ни слова не сказал! – Рыжая смотрит на меня, как на последнего ублюдка.
– На минуточку, – вставляю я, – ты спела ее офигенно.
Она сверлит меня взглядом, качая головой.
– Про тебя ведь до сих пор болтают, знаешь? Все думают, что ты умер. Никто тебя не видел. Ты реально просто взял и исчез.
Я фыркаю.
– Уверен, найдется пара человек, которые бы хотели, чтобы я и правда сдох.
Я подхожу к старому деревянному шкафу, достаю бутылку виски и наливаю нам по стакану.
Рыжая прищуривается.
– Это еще зачем?
– Каждый раз, когда ты психуешь, – говорю я, протягивая ей один из стаканов, – я наливаю нам еще по одной.
Она косится на меня исподлобья.
– К концу этой истории я буду в говно, да?
Я пожимаю плечами.
– Скорее всего.
Рыжая сверкает глазами... и залпом опрокидывает в себя виски.
Я наливаю ей еще один.
– Ашер, мать его, Уайат, – Рыжая снова качает головой, глядя на меня так, будто пытается решить, настоящий я или ей все это мерещится.
– Можешь уже перестать это повторять, – бурчу я, уставившись в потолок. – Думаю, на этом этапе мне больше подходит прозвище Ковбой.
– Легко тебе говорить. Это не ты только что встретил своего кумира.
Я фыркаю.
– Кумира, ага. Когда я закончил карьеру, ты была в возрасте Мак.
– Да, – вздыхает она. – И мои родители тогда так переживали... Столько людей горевали из-за тебя. Ты был повсюду, а потом просто... исчез. Но, видимо, карьеру ты так и не забросил. – Она обводит рукой комнату, полную моих старых песен и воспоминаний. – Глянь на себя. До сих пор пашешь.
– Я приехал в Бриджер-Фолз с ребенком на руках, – говорю я, снова наполняя наши стаканы.
– Что случилось с ее матерью? – спрашивает Рыжая.
– Мы были женаты... но это история не для сегодня, – отвечаю я и залпом опустошаю стакан.
Следующие два часа я рассказываю ей все. Ну... почти все. Для одного вечера этого и так слишком много. И каждый раз, когда я раскрываю еще один кусок своего прошлого, мы пьем.
– Я уехал из Нэшвилла, потому что эта индустрия чуть не угробила мне жизнь. – (Один глоток.)
– Я до сих пор пишу песни... и продаю их под псевдонимом. – (Еще один глоток.)
– Да, я должен был стать новой звездой. И да, я никогда этого не хотел. – (Глоток. Еще глоток.)
– Мэгги все это время все знала. – (Рыжая качает головой и делает сразу два глотка.)
Где-то к тому моменту, когда мы допиваем бутылку, Рыжая сидит на полу, скрестив ноги, и листает один из моих старых блокнотов, тихонько посмеиваясь.
А я? Я сижу рядом, наблюдая, как ее волосы спадают на плечо, как на губах играет легкая улыбка... И как она целиком, полностью стала частью моего мира.
Рыжая поднимает глаза, их слегка затуманивает виски, но в них все еще светится лукавство.
– Знаешь, – шепчет она, – ты не такой уж бука, каким стараешься казаться.
Я усмехаюсь.
– Только с тобой, Рыжая.
Она хитро улыбается, склоняя голову набок:
– То есть ты признаешь, что я получаю особое обращение?
Я поднимаю бровь:
– Хочешь, чтобы я начал обращаться с тобой, как со всеми?
Она делает вид, что раздумывает.
– Ммм... Нет. Мне нравится эта версия Уокера. Ашера Уокера, – добавляет она с улыбкой и снова качает головой, будто все еще не верит в происходящее.
Ее взгляд скользит к моим губам. И я клянусь, в этот момент весь мир переворачивается. Потому что я пьян. И она пьяна. И она смотрит на меня так, будто вот-вот сделает какую-то дикую глупость.
Именно поэтому я должен это остановить.
Я должен быть взрослым. Должен...
Ее пальцы едва касаются моей челюсти.
И все. Меня больше нет.
Я сокращаю расстояние между нами, зарываясь рукой в ее волосы и целуя ее – медленно, жадно, без оглядки. Рыжая тает в моих объятиях, теплая, сладкая, пропитанная виски. Ее руки скользят под мою рубашку так, будто ей нужно было сделать это уже давно.
И, может быть, так оно и есть. Потому что я точно знал, мне это было нужно.
Не знаю, сколько мы так просидели, переплетясь, пока ее губы вновь и вновь прикасались к моим – будто она пыталась узнать каждый гребаный секрет, который я еще не успел ей рассказать.
И вдруг – глухой удар.
Мы одновременно отдергиваемся, моргая. Грэмми свалился с камина прямо на пол.
Рыжая взрывается хохотом:
– Ого, – выдыхает она. – Даже твои трофеи пытаются помешать тебе совершать тупые поступки.
Я качаю головой и тяжело стону.
Она склоняется ближе, все еще широко улыбаясь:
– Ну что, Уокер, пожалеешь утром об этом поцелуе?
Я смотрю на нее, на ее затуманенные виски глаза, на припухшие от поцелуев губы, на звонкий смех, все еще дрожащий в воздухе.
И знаете что? Самое хреновое – я знаю, что нет. Ни капельки.
Но вслух я только усмехаюсь:
– Завтра и узнаем.
Глава 28
Вайолет
Уокера пока нет. Он высадил меня у домика и уехал за закусками и напитками, о которых мы забыли. И, честно говоря, вернуться сюда оказалось настоящим приключением. В этом месте есть что-то такое… вдохновляющее. Здесь хочется написать все песни на свете. Тут словно магия витает в воздухе.