Однако эльф обязан был покинуть ее, чтобы помутившийся разум не сыграл с ним злую и жестокую шутку, которая могла стать для близнецов роковой.
— Я покину тебя, сестра, — не зная, что сказать, проговорил Нуада, чувствую, как бешено бьется его сердце, готовое, словно вольная птица, вырваться из груди, взлетев ввысь.
Когда Нуада уже хотел покинуть комнату принцессы, остановившись у двери, чтобы вновь посмотреть на любимую сестру, Нуала, очнувшись от собственных размышлений, растерянно и вместе с тем чувственно посмотрела на него, желая что-то сказать, но не находя подходящих и правильных слов.
— До встречи, брат мой, — только и смогла проговорить Нуала тихим и дрогнувшим голосом, не смея при этом смотреть в выразительные и пугающие глаза брата, который, секунды помедлив, вышел из покоев, тихо закрыв за собой дверь.
Когда же Нуада покинул комнату, фейри, громко выдохнув и прикрыв ладонью лицо, села на край кровати, чувствуя, как бешеным галопом скачет непослушное и необузданное сердце, заставляя свою обладательницу часто и глубоко дышать.
Нуала не могла понять, как могла столь короткая и незначительная встреча с братом так повлиять на нее, как могли несколько его предложений и жестов разыграть в ее душе настоящий каскад разных чувств и эмоций, приносивший и томительную боль, и волнительный и сладкий трепет.
Фейри хотелось плакать и смеяться одновременно, однако она лишь странно и мечтательно улыбалась, сдерживая ладонью готовый вырваться безумный смех. Впервые за всю свою жизнь Нуала чувствовала себя подобным образом, и это безмерно пугало ее, заставляя думать о том, что, возможно, ее настигло помешательство, однако она тут же отметала эти мысли, будучи уверенной в том, что безумство не настигает тех, кто уже им заражен.
А она была безумной, ведь зараза, поразившая и губившая ее брата, просто не могла не оставить следа в ее чистой и доброй душе. Нуала никогда, ни на мгновение, не забывала, что у них с Нуадой-одно тело на двоих, одни на двоих мысли и чувства, одна на двоих душа, и если поражен он, то и она погибла, и неважно, внутренне ли или внешне.
И если брат обезумел, то и ее сердце оплели все те же стальные сети. Однако принцесса, в отличие от Нуады еще могла бороться с собственными демонами, а потому она не собиралась предавать принципов, взглядов и идеалов, которые впитала вместе с молоком матери и которые сделали ее такой, какой она стала.
И какой бы сильной не была ее любовь к брату, Нуала не позволит ему, им, умереть внутренне, душевно сгнить, отказавшись от чести и благородства древнего эльфийского народа. Осознание этого придавало фейри сил, заставляло ее воспрянуть духом, почувствовав, как по телу разливается сильный и необузданный огонь.
Символ мощи и благородства, торжества света и жизни над мраком и смертью. Именно это пламя и поможет ей справиться с поставленной задачей, преодолев собственные страх и неуверенность. Нуала-потомок великого и сильного королевского рода, и она не имеет права отступить, предпочтя самый простой и безопасный путь…
***
Нуада стоял около массивной деревянной двери, ведшей в Большой зал, предназначенный для торжеств и пиршеств, который теперь был уже полностью подготовлен к празднованию дня Звездного Света. Многие гости уже прибыли во дворец, и теперь в предвкушении и ожидании разбились на небольшие группы, непринужденно беседую и обсуждая самые интересные и значимые прошедшие события, среди которых был сам приезд принца Акэла и слух о том, что сестра короля посетит сие торжество.
Некоторые из присутствующих предпочитали утомительными и пустым разговорам прогулку по Большому залу и любование особыми предметами декора, которые украшали всю комнату, придавая ей вид волшебный и праздничный.
Нуада же ожидал свою сестру, которая должна была стать королевой сегодняшнего вечера, темой общих восхищений и обсуждений. Эльф знал, что так и произойдет, и не только потому, что весь образ Нуалы являлся олицетворением власти и изящества, но и потому, что она продолжительное время пребывала в немилости короля, не имея при этом возможности посещать главные коридоры дворца.
Ее отсутствие рядом с братом породило множество слухов и предположений, которые, словно вихрь, пронеслись по всему замку, не оставив никого равнодушным и не заинтересованным в настоящих причинах ссоры близнецов. А потому сегодняшнее появление принцессы на празднестве не могло не стать самой обсуждаемой и важной темой новых разговоров.
Даже приезд эльфийского принца Акэла не смог так заинтересовать гостей, как слухи о возможном пребывании на торжестве сестры короля Нуады, который, однако, был безразличен ко всем этим толкам и сплетням, будучи погруженным в собственные странные и противоречивые мысли, не дававшие ему покоя уже слишком давно, терзавшие его и без того искалеченную душу.
Эльф еле заметно теребил черные кожаные перчатки, покрывавшие его бледные красивые руки: только этот жест мог что-либо сказать о состоянии короля, так как лицо его было бесстрастным и ледяным, а выразительные янтарные глаза опасно поблескивала в свете факелов.
Наконец, в коридоре появилась фигура Нуалы в сопровождении приставленной к ней служанки, облаченной в лазурное платье с легкими и почти прозрачными сетчатыми рукавами, с белокурыми волосами, заплетенными в красивую и аккуратную прическу, украшенную ободком из свежих цветов гладиолусов.
Однако взгляд эльфа, как, впрочем, и все взгляды стоявших рядом с ним, был устремлен только на прекрасную и роскошную принцессу, которая шла прямо, гордо и благородно подняв голову, увенчанную золотым венцом. Нуада не смог сдержать довольной и лукавой улыбки, когда его сестра подошла ближе к нему и, изящно поклонившись, встала рядом, вновь пряча свои удивительные глаза, которые так любил эльф.
— Что ж, дорогая сестра, сегодня мы с тобой будем теми, кем нам суждено было родиться: правителями сказочных существ, королем и королевой эльфийского народа, — негромко проговорил Нуада, искоса смотря на фигуру принцессы, которая, услышав подобные слова, непонимающе и удивленно посмотрела на него, вызвав у эльфа легкую усмешку.
— Я надеюсь, что ты продемонстрируешь всем присутствующим, какой должна быть эльфийская королева, — снова негромко проговорил эльф, не сводя своего взгляда с лица сестры, на котором отражалось и переплеталось множество эмоций. — Не подведи меня, Нуала и не разочаруй гостей.
— Да, брат мой, — тихо, словно боясь сказать лишнее слово, произнесла эльфийка, упрямо и гордо смотря в глаза своему брату и королю. Нуада вновь усмехнулся, откровенно забавляясь тем, как его сестра пытается играть роль непоколебимой и ледяной госпожи.
Когда же раздалась торжественная и красивая музыка, что вмиг разлилась по всему Большому залу, словно аромат цветочных масел, наполнивший комнату, Нуада взял сестру под руку, несильно, но ощутимо сжав ее ладонь, отчего лицо Нуалы приобрело еле заметный розовый оттенок: касания брата действовали на нее сильнее любого поцелуя, подаренного юношей своей любимой в знак собственных чувств.
Массивные двери распахнулись перед наследниками короля Балора, впуская их в освещенный магическими шарами зал, где стояло большое количество гостей: гоблинов, фей, эльфов, троллей и других волшебных созданий. Все они устремили свои взоры на вошедших брата и сестру, которые ступали изящно и уверенно по бордовой дорожке, гордо подняв головы, обводя взглядом всех присутствующих.
Гости же восхищенно и с наслаждением смотрели на короля и принцессу, не смея отвести глаз, будто их приковала какая-то неизвестная и темная сила, подавляющая волю и подчиняющая себе. Что бы это ни было, оно очаровало всех присутствующих, которые провожали взглядами Нуаду и Нуалу, желая запечатлеть их благородный и красивый облик.
Когда же король и его сестра воссели на приготовленных им тронах, гости одновременно, словно по чьей-то продуманной подсказке, склонили свои такие разные головы в почтительном и признательном поклоне, демонстрируя свои уважение и благодарность.