Увидев радостную и естественную улыбку на приятном лице служанки, принцесса не смогла не испытать искреннего счастья за фейри, которая за столь короткое время стала для нее одним из самых близких существ.
Нуала стояла рядом с фонтаном, в котором волшебные разноцветные яркие существа плескались и игрались, тревожа воду и создавая иллюзии радужных мостов, и заворожённо смотрела на открывавшиеся перед ее взором забавы, думая о том, что даже столь небольшие создания способны приносить радость и отвлекать от неприятных и тяжелых мыслей.
Фейри, поглощенная созерцанием удивительных существ, название которых она даже не знала, ведь видела их впервые в своей долгой жизни, совсем не заметила подходящего к ней красивого и статного эльфа, заинтересованно и восторженно смотревшего на нее.
— Я смотрю, Вы упорно избегаете всех гостей, — мягко проговорил Акэл, и фейри вздрогнула, резко обернувшись и задев рядом стоящего принца шелком светлых волос.
— Нет, что Вы… Просто я не хочу привлекать к себе лишнее внимание, — растерявшись от неожиданного появления эльфа, быстро проговорила Нуала, поднимая на принца свои красивые янтарные глаза и встречаясь взглядом с искренним и восхищенным взором темных глаз.
— Что ж… Боюсь, что не привлекать к себе внимания в подобном образе-невозможно. Вы слишком выделяетесь из толпы, Миледи, поэтому, когда в следующий раз захотите избежать неинтересного и навязчивого общества, надевайте что-нибудь неброское и темное, — не сдерживая озорной и довольной улыбки, проговорил Акэл.
— Благодарю за совет, Милорд, — театрально вежливо ответила Нуала, желая поддержать непринужденную беседу. — Где же Вы были несколько часов назад, когда меня одевали в столь яркий и выделяющийся наряд?
— В это время я преодолевал последние мили, чтобы увидеть Вас и убедиться в том, что сестра моего давнего друга все так же прекрасна, как и сотни лет назад, — без тени наигранности ответил Акэл, чем заставил Нуалу смутиться и отвести растерянный и слегка напуганный взгляд.
— Я надеюсь, что мои старания не пройдут даром, и Вы окажете мне честь и подарите следующие танцы? — все также серьезно спросил Акэл, не отрывая взгляда от лица стоящей рядом с ним фейри.
Он знал Нуалу, а точнее, ее брата, еще с юношеских лет. Акэл всегда уважал наследника короля Балора и восхищался его мужеством, силой и стойкостью. Они вместе учились воинскому делу, тренируясь от заката до рассвета, зарабатывая новые ссадины и боли во всем теле.
В те давно канувшие в Лету годы Акэл так же, как и Нуада, мечтал об опасных и захватывающих приключениях по всему свету. Эти наивные юношеские желания тесно связывали двоих эльфов, заставляя их вновь и вновь уносится мыслями в то время, когда они смогут окунуться в мир удивительных и интересных странствий.
Однако Нуале не было места среди жаждущих приключений юных наследников, живших лишь мечтами и выдуманными картинами будущего, не имеющими с реальностью ничего общего, поэтому принцесса никогда не участвовала в жизни своего брата и его друга.
Фейри всегда предпочитала наблюдать, изучать тех, кто окружал ее изо дня в день — это занятие для нее было подобно спасательному плоту, что не позволял затонуть в пучинах одиночества и непонимания. Ведь у Нуалы никогда не было подруг, тех, кому она могла целиком и полностью доверять, не боясь быть осмеянной и непринятой.
С самого детства она была иной, совсем не похожей на прочих ветреных и вечно парящих в облаках эльфиеек, которые не думали ни о чем другом, кроме как о дорогих и красивых нарядах и богатых и знатных женихах. Нуала предпочитала балам и празднествам тишину и уединение, танцам и играм — книги, а пустым и ненужным разговорам и сплетням — изучение самой себя, своей души, мыслей и чувств.
Лишь Нуада был принцессе действительно дорог, лишь он знал все о ней, ведь, будучи с самого рождения связанными самыми прочными узами, они просто не могли скрывать что-либо друг от друга, не имели права на подобное.
По крайней мере, так им казалось раньше, давным-давно, еще до того, как король Балор осознал, насколько опасна и губительна сия связь для его чад, особенно для любимой и дорогой дочери, чье послушание и уважение приносили старому эльфийскому правителю радость и утешение.
Позже, когда близнецы стали взрослее, король Балор предпочел уберечь Нуалу от неправильного и губительного влияния принца, а потому приказал дочери закрыться от брата, выстроить в разуме стену, чтобы он не смог внушить ей свои мысли, заставив уподобиться себе.
Именно в тот момент фейри и лишилась единственного и верного друга: она осталась одна во всем мире. Акэла же еще в юности привлекала внутренняя сила принцессы, ее особенная и неповторимая красота, необычные для представительницы фейри мысли и предпочтения.
Она казалось ему загадкой, тайной, что хранится под семью печатями, а потому эльф не мог не испытывать к ней нежных чувств, больших, нежели простая братская любовь. Это были восхищение, симпатия и истинное преклонение перед чем-то особенным и прекрасным, которые Акэл сохранил в своем сердце и пронес с собой на протяжении долгих сотен лет, пока судьба не подарила ему возможность вновь встретиться с Нуалой. Принц видел в этом знак, божественное предопределение, а потому желал насладиться каждой минутой, проведенной в обществе фейри.
— И сколько Вы желаете, чтобы я подарила Вам танцев? — из недолгих раздумий Акэла вывел нежный голос стоявшей рядом принцессы, которая с интересом смотрела на него, ожидая ответа.
— Все, — коротко ответил Акэл, отчего глаза Нуалы удивленно и непонимающе расширились. — Я желаю, чтобы весь этот вечер Вы, Миледи, танцевали только со мной.
— Так не положено, Милорд. Ваше заявление противоречит установленным порядкам, — не скрывая улыбки, проговорила Нуала.
— Никто и не заметит, что Вы будете танцевать все торжество со мной, — будто просящий не рассказывать о совершенной шалости ребенок, произнес Акэл, внутренне надеясь на то, что принцесса примет его приглашение.
— Хорошо, я согласна подарить Вам два танца, — немного подумав, ответила Нуала.
— Три, — высказал свою позицию Акэл, внутренне торжествуя и от того, что он смог отвоевать для себя два танца.
— Два, и не танцем более, — настояла на своем принцесса, и эльф обреченно выдохнул, признавая свое поражение.
— Что ж, два, так два, — спокойно и смиренно проговорил Акэл, принимая поданную принцессой руку.
Вместе с эльфом Нуала проследовала к центру Большого Зала, где и кружились танцующие пары, напоминая распустившиеся бутоны на водной глади, которые от каждого порыва ветра совершали пируэты, скользя по прозрачной поверхности. Акэл нежно прижал к себе фигуру фейри, положив одну руку на ее изящную талию, а второй ощутимо сжав бледную красивую ладонь эльфийки, которая была холодна, словно лед.
Посмотрев на принцессу, в глазах которой читалась смесь смущения и неуверенности, эльф легко улыбнулся и повел Нуалу в изящном и медленном танце. Их пара постепенно слилась с другими, однако теперь большинство любопытных взглядов устремились в сторону Акэла и его спутницы, сестры короля.
Нуада же, который все время, проведенное с Селин, искал взглядом принцессу, пришел в настоящее бешенство от открывшийся перед ним картины: приглашенный им же принц пожелал из всех эльфийских дев, которые только находились в этом зале, танцевать именно с Нуалой, с его Нуалой.
И что же? Нуала согласилась на приглашение Акэла, и теперь принц прижимал к себе фейри, а его рука покоилась на ее талии. Осознание этого заставило глаза Нуады полыхать темным недобрым огнем, который не скрылся от Селин, что следила за каждой эмоцией на лице любовника.