— У тебя удивительная и прекрасная сестра, друг мой, — после недолгого молчания серьезно ответил Акэл. — И даже несмотря на ее взгляды и убеждения, отличные от твоих, она не заслуживает подобного презрения и неуважения с твоей стороны. Нуала любит и ценит тебя, друг мой, даже не взирая на то, что ты этого не заслуживаешь, — без тени злобы или ненависти проговорил Акэл, чем вызвал у короля горькую и натянутую усмешку, вынудив его отвести полный боли взгляд в сторону.
— Прошу тебя, Нуада, заботься о сестре и не позволяй собственной ненависти и эгоистичности взять верх над гуманностью и справедливостью. Она — часть тебя, друг мой, поэтому не допусти того, чтобы ты потерял ее и раскололся надвое, — негромко проговорил Акэл, желая достучаться до короля.
— Благодарю за совет, Акэл, — ответил Нуада, и голос, и взгляд которого был наполнен льдом и отрешенностью.
— Не благодари меня, Нуада, лучше поклянись тем, что еще для тебя свято, тем, что имеет для тебя ценность, что ты не позволишь сестре душевно умереть. Поклянись, что не станешь причиной ее отчаяния и боли, — уверенно и строго проговорил Акэл, не сводя своих темных глаз с короля, который в этот момент готов был излить на него всю горькую и ужасную правду, подобно вулкану, извергающему потоки лавы.
— Клянусь, — сделав глубокий вдох, ответил Нуада, чувствуя, как тело наливается свинцом, а сердце ноет, словно по нему проводят борозды холодным оружием, разрывая его на куски.
— Заклинаю тебя сдержать данное тобой обещание, — уверенно и твердо проговорил Акэл, серьезно и внимательно смотря на Нуаду.
— Что ж… Нуада, надеюсь, что для тебя все еще существует понятие чести и совести, и ты сдержишь данное тобой слово, — сказал Акэл, протягивая ладонь королю. — Я уповаю на то, что расстаемся мы не врагами, держащими друг на друга зло, но союзниками и друзьями, которыми были всегда.
— Конечно, Акэл, — голос Нуады вновь незаметно дрогнул, а тело пропустило неприятную и холодную дрожь, однако эльф все же протянул принцу свою ладонь, закрепляя сказанное рукопожатием.
— До свидания, друг мой, — проговорил Акэл, когда уже садился на своего вороного коня, — Надеюсь, что еще не раз жизнь сведет нас вместе…
— До свидания, Акэл, — ответил Нуада, опуская белокурую голову в легком поклоне, — Желаю удачи в твоем пути.
— Не забудь о своей клятве, друг мой, — напомнил Акэл, потянув за поводья и несильно, но ощутимо, ударив коня по бокам ногами, принуждая того сорваться с места и рвануть вперед, оставив за собой облако пыли и песка.
— Не забуду, — одними губами, отчужденно и равнодушно, произнес Нуада, смотря вдаль на две удаляющиеся фигуры, которые с каждой секундой становились все менее и менее заметны, уподобляясь незаметным точкам, что виднеются на горизонте. Постепенно и принц, и его слуга полностью исчезли из поля зрения эльфа, который, однако, не спешил уходить, возвращаясь во дворец.
Нуада смотрел на открывающиеся перед ним просторы лугов и полей, на лес, что виднелся вдали, на реку, что синей змеей струилась, обводя изгибы камней и кустов. Высоко в небе летало несколько крупных ярких птиц, которые, играясь друг с другом, кружились в изящном танце на фоне голубом одеяле, что покрывали ватные и воздушные огромные облака.
Они пели и свистели, радуясь наступившему дню и наслаждаясь своей безграничной свободой и легкостью. У них не было господ, не было клеток, что держали бы их взаперти, вынуждая с тоской и отчаянием смотреть на прекрасный, но недоступный и закрытый им мир.
Смотря на этих птиц, которые, будучи необремененными душевными страданиями и терзаниями, наслаждались своей свободной жизнью, Нуада непроизвольно горько усмехнулся.
Ему было неприятно и тяжело смотреть на безмятежность и равнодушие природы, которая жила собственной размеренной жизнью, в то время как он вынужден был разрываться на части, терпя безмерную боль и все новые и новые испытания, которые ему уже не впервой подбрасывала жестокая судьба, будто бы играясь и развлекаясь с ним, проверяя, насколько велика его сила и непоколебима воля.
Глубоко вдохнув, Нуада развернулся на месте и проследовал во дворец, пустым и равнодушным взглядом обводя все то, что открывалось его взору. Эльф медленными, но твердыми шагами ступал по каменному полу главных коридоров замка в свои покои.
Слуги и стража, которая встречалась на его пути, кланялись и приветствовали своего короля, однако Нуада ничего не отвечал им, даже не поднимал белокурой головы, будучи полностью погруженным в тяжелые и неприятные размышления о своей сестре и о том решении, которое он обязан будет принять в самое ближайшее время, чтобы уже раз и навсегда положить конец собственным душевным терзаниям и безумию.
Нуала была невиновна в том, что произошло, она стала жертвой, которая просто не могла не попасться в руки коварного и жестокого охотника. Однако после случившегося Нуада считал своим долгом даровать ей свободу, право выбора.
Войдя в покои, эльф устало сел на стул, стоявший рядом с письменным столом, и прикрыл глаза, откидываясь головой на высокую резную спинку. Мысли путались, изворачивались, кружились, словно в бешеном и необузданном танце, и Нуада был просто не в состоянии зацепиться хотя бы за одну из них.
И лишь одно в это момент эльф осознавал отчетливо и трезво: сегодня же ему необходимо было решить, как поступить с сестрой. Нуада понимал, что просто не может вновь запереть ее в этом дворце, как в темнице, из которой нет выхода и спасения, однако и отпускать ее навсегда Нуада не желал, ведь без нее он попросту погибнет.
Размышляя об этом, Нуада скользил задумчивым и серьезным взглядом по комнате. И вот взор его янтарных глаз остановился на измятом, сложенном вдвое листе пергамента, письме принца Акэла его сестре, лежавшем на широкой постели, на которую он бросил его вчера.
Заметив желтоватый лист, Нуада неспешно встал со стула и прошел к кровати, беря в алебастровые дрожащие ладони письмо и распечатывая его. Взору эльфа в этот же момент открылись строки, написанные знакомым почерком, аккуратным и небольшим. Нуада, желая узнать, о чем принц Акэл писал его сестре, взглядом пробегал по каждому слову, отчего его взгляд становился все более и более задумчивым и тяжелым.
«Дорогая Нуала,
Если ты читаешь это письмо, значит твоя жизнь стала непосильна и безрадостна настолько, что ты желаешь оставить свой дом ради неизвестного, но лучшего будущего. Я не имею права утверждать, что со мной ты почувствуешь себя самой счастливой, что со мной тебе будет спокойно и надежно… Однако прошу тебя подумать о моем предложении и решить, к чему более расположено твое сердце. В свою очередь, хочу сказать, что прекрасно осознаю, что я просто не способен подарить тебе тот мир, к которому так тянется твое сердце, тот мир, в котором человеческий род и наш народ смогут сосуществовать в мире и согласии, без войн и вражды. Не мне было предначертано решать судьбу людей, а потому я не могу предложить тебе ничего, кроме собственной поддержки и признательности. Если ты, Нуала, пожелаешь, то всегда сможешь найти меня, а я же буду терпеливо и безропотно ждать дня, когда это произойдет.
С любовью и бесконечным уважением,
Принц Акэл, сын и наследник короля Хусто.
P.S. Какое бы решение ты не приняла, я поддержу его и ни на миг не перестану уважать тебя и любить».
Прочитав письмо, Нуада тяжело и слышно сглотнул, опуская опечаленный и отрешенный взгляд на каменный пол. В одну секунду решение, как поступить с Нуалой пришло в голову эльфа, однако подобная мысль не принесла ничего, кроме горечи и обиды. Он должен был отдать это письмо сестре и дать ей решить, что делать со своим будущем — только это будет правильным и верным, только это поможет Нуаде хоть немного избавиться от безмерного и всеобъемлющего чувства ненависти к самому себе и боли от произошедшего.
Однако мысль о том, что именно выберет его сестра, когда он предложит ей либо остаться с ним во дворце, либо обрести свободу с принцем Акэлом, вызвала в сердце эльфа неприятную режущую боль, словно тысячи мелких и острых осколков вмиг вонзились в орган, растерзав его на бесформенные куски.