Амала
Моя семейная идиллия подошла к концу. Больше я не понимала Амрита, он закрылся от меня, скрывая свои чувства. Что-то происходило с ним, но он глубоко прятал все в себе, не желая делиться. Я хотела все узнать, хотела понять его, но он плотно прикрыл дверь своего сердца от меня. Мне было обидно и больно, что любя меня всем сердцем, он все еще не доверял мне. Я уверена, что могла бы рассказать ему о чем угодно.
Амрит любил меня, я чувствовала это, значит дело не во мне. Мне оставалось только догадываться почему он так резко поменялся. Природная интуиция подсказывала, что дело в ребенке, но пока я не могла понять почему он не взлюбил его. Когда я говорила о будущем, размышляя о первых словах ребенка, о том, на кого он будет похож - наталкивалась на стену, Амрит никак не поддерживал меня в моих фантазиях, уходя в себя. Когда я предложила обустроить детскую комнату по соседству с нашей, Амрит вновь отреагировал отчужденно так, словно нашего ребенка нет и никогда не будет. Я решила дать Амриту время, пусть подумает, свыкнется с мыслью об отцовстве, может тогда поймет какое нас счастье настигло. Все это время я полностью игнорировала его, не желая начинать с ним разговор первой. Но хотя между нами была обида, наши тела даже во сне умудрялись притянуться друг другу. Каждое утро, просыпаясь, я находила себя в его объятиях. Тогда я тоскливо вдыхала запах его кожи и незаметно отстранялась, продолжая вести свою игру, играя в молчанку. Иногда я ощущала в нем некоторую веселость, когда он смотрел на меня, его забавляла моя обида, но словно по мановению палочки он вдруг вспоминал о чем-то и в нем просыпалось иное чувство: вина. Чем же ты терзаешься, Амрит? Но на этот вопрос, увы, я не получила ответа.
Той ночью на улице шел дождь. Беспокойный ветер взад-вперед гонял занавеску, неся бодрящую прохладу к кровати. Закрыв балкон, я залезла под одеяло и постаралась уснуть. Сон долго не шел и я беспокойно ворочалась в кровати. Амрит делал вид, что спал, хотя тоже не мог уснуть. Мое сердце бешено застучало в груди, стоило мне подумать о Амрите. Я мечтала о его ласках, поцелуях и прикосновениях, мне так этого не хватало. Почувствовав смену в моем состоянии, Амрит ощутил тоже. Я буквально слышала, как часто он дышит. Я шептала ему в спину немым голосом: "Повернись, повернись" и словно услышав меня, Амрит резко обернулся. Его глаза налились пожаром, он изнывал от желания взять меня здесь и сейчас. Еще бы, находясь в ссоре, у нас так долго не было близости. Сила его желания настолько была сильна, что грозила преждевременным извержением, но я не винила бы его за это. Набросившись на его губы, я вобрала его в себя. Наши языки сплелись, с удовольствием потираясь друг о друга. Непрерывные поглаживания друг друга, его руки на моей груди, спине, ягодицах, мои - повторяют траекторию его движений. Целуя мои соски, Амрит стал жадно один за другим всасывать их, я практически получила экстаз от этой ласки. Торопливые поцелуи в шею, ласковые слова, сладкие стоны, что музыкой звучали в ушах. Желание обладать им, полностью подчинить своей воле - возникло в моей голове и я толкнула его на спину, с наслаждением усаживаясь на него сверху. Плавные, скользящие движения, полнота ощущений, красок, наших чувств, стонов страсти. С каждым толчком я приближалась все ближе к заветной разрядке, что заберет все напряжение и расслабит тело. Амрит обхватил мои ягодицы, пытаясь контролировать движения, миг, он замер, внутри пошевелился и разрядился. В этот же миг за ним последовала и я, судорожно сжимая его своими мышцами. Упав на грудь Амрита, я долгое время судорожно дышала, пытаясь отдышаться.
- Как мне этого не хватало. - сквозь улыбку прошептал Амрит.
- Мне тоже. - Амрит обнял меня за спину и заботливо положил рядом. Он долгое время любовался моим лицом, а я, потеряв слишком много сил, вскоре уснула.