- Ты жестокий, Амрит. - прошептала она, смахивая слезы с глаз. - Все было бы по-другому, расскажи ты все с самого начала.
- Все было бы так же. - покачал головой я, в ответ на ее слова. - Я знал, что когда ты все узнаешь - будут проблемы, поэтому и оттягивал как можно больше. Я хотел наслаждаться тобой дольше. Будь на твоем месте другая девушка из дюжины - она бы покорилась, но не ты...ты другая.
- Конечно! Я готова встать против всего мира, если это значит, что я добьюсь своего в итоге.
Вновь повисла гнетущая пауза. Продолжая недвижимо смотреть в окно - Амала была похожа на статую. Но вскоре ей это наскучило, эмоции требовали выхода и она стала нервно вышагивать по комнате, двигаясь хаотично, из угла в угол. Наконец остановившись, она с надеждой во взгляде взглянула на меня.
- Ты уверен, что нет другого выхода?
- Уверен. - обреченно кивнул я. - он уже принадлежит ей и она заберет его любой ценой. Но если ты воспротивишься, Богиня прикажет убить тебя. А этого, Амала, мне совсем не хочется делать. С кем угодно, но не с тобой. - на мгновение я почувствовал всплеск нежности в ней, но она быстро отогнала это чувство, метаясь от одной мысли к другой. Они были так же хаотичны, как и ее движения по комнате.
- Подумай, через это прошла каждая семья дюжины и у них потом родились еще дети. А твоя мать пошла против и вот чем это обернулось для нее. Я не хочу, чтобы и тебя постигла такая участь.
- Я тоже этого не хочу, - признала она и от сердца отлегло. - но я не могу так поступить с ни в чем неповинным младенцем. Он - наш! Понимаешь, Амрит? Наш! А отдавая его в жертву мы предаем его, поступаем жестоко и бесчеловечно.
- Я понимаю о чем ты. - кивнул я. - Но только так мы можем доказать Темной Матери нашу верность и получить ее благосклонность. Лучше это сделать добровольно, чем противиться и умереть. - пауза. - Амала, наш сын обречен. - с грустью сказал я. И это было искренне. Как бы я не сторонился ее беременности, оставаться равнодушным не смог. Конечно, мне бы хотелось уделять беременности Амалы большую часть свободного времени. Целовать животик, разговаривать с ним, ловить пинки и умиляться тому, что в ней живет продолжение нас самих. Это прекрасно. Мне бы очень хотелось, чтобы наш сын жил, но иногда одного желания недостаточно. - Даже если ты найдешь выход или попытаешься бежать, как твоя мама - он умрет при рождении или от болезни. В любом случае она получит его.
Амала заплакала, кинувшись ко мне в объятия. Ее слезы насквозь пропитали ткань моей одежды и вскоре я почувствовал влагу на своей коже. Рыдая в мою грудь, словно в подушку, Амала стала отчаянно колотить меня.
- Почему? Ну, почему не может быть все хорошо? Вот о чем говорила бабушка! Я должна была пожертвовать ради счастья с тобой нашим ребенком. - в ней боролся целый спектр чувств: страх, беспомощность, горе, несправедливость, неприятие и море любви к тому комочку, что рос в ней.
Крепко обхватив рыдающее тело, я стал гладить ладонями всю ее, пытаясь таким образом хоть немного взять боль любимой.
- Я не верю, что не существует иного выхода! - в ее голосе я услышал стальную решимость. - Должно быть что-то. Может можно устроить обмен? Что-то равноценное. Например, мою руку, часть моей жизни, или что-то еще. - глаза Амалы зажглись фанатичным блеском. Ни с одним из ее вариантов я не был согласен. Никогда. Я слишком люблю ее и не смогу наблюдать за ее физическими страданиями. Чтобы отвлечь ее от безумного плана, я сказал:
- Если и есть другой выход, то он должен быть написан в древних писаниях.
- Точно! Твоя библиотека! - обрадовалась она. - Я завтра же пойду туда и прочитаю каждую книгу, которая может быть нам полезна.
Ее рыдания прекратились, она успокоилась, обретя уверенность, что обязательно найдет лазейку к спасению сына.
Ее злость на меня прошла на удивление быстро. Мне казалось, что должно пройти достаточно много времени, прежде чем она вновь заговорит со мной. Лежа в кровати и обнимая меня, Амала нежно поцеловала меня в уголок рта, а затем сказала:
- Будь уверен, Амрит, я найду выход. Я не намеренна жертвовать ни кем из вас. Ты - мой любимый мужчина, а он - мое желанное дитя. Мать не должна жертвовать своим ребенком в угоду Божеству. - она коснулась моей руки, нежно погладила, а потом взяла в свои ладони. - Вот так... Твоя рука всегда должна сжимать мою ладонь и никогда не отпускать ее. А лучше... - и она потянула мою руку в сторону своего живота. Когда моя ладонь коснулась внушительной выпуклости, я почувствовал мгновенный пинок изнутри, малыш необычайно сильный, весь в своих родителей. В тот момент я ощутил прилив нежности к нерожденному чуду, а спокойная уверенность Амалы дала и мне надежду, что все у нас может получиться.