Амрит
Когда Амала рассказала мне о том, что Темная Мать разрешила другую жертву, я сразу понял, что должен сделать это сам. Во-первых, я до сих пор винил себя за то, что скрывал правду от Амалы. Во-вторых, я слишком люблю ее, чтобы видеть страдания от потери сына. И в-третьих, я не смогу убить ее, когда она станет предательницей. А в этом я был уверен, потому что Амала никогда добровольно не принесет сына в жертву, она лучше попытается сбежать с ним, тем самым став предательницей, которую потребуют убить.
Каждый раз мне было тяжело врать ей, она чувствовала меня. Нужно было самому верить в то, что говоришь, чтобы скрыть он нее правду.
Надежды на то, что есть другой путь растаял, когда почти все книги были прочтены. Другого выхода нет, или смерть ребенка или кого-то другого, кто добровольно отдаст себя в жертву.
В один из дней, ближе к вечеру, я осознал, что что-то произошло. Тревожное предчувствие усилилось, стоило мне ближе подойти к библиотеке. Я чувствовал ее боль на расстоянии, ощущал ее страх и панику. Вбегая в библиотеку, я увидел ее. Она сидела на полу, едва сдерживая слезы. Перевернутая стремянка валялась в стороне. Я сразу догадался, что она упала с нее и спровоцировала схватки.
Быстро доехав до больницы, я отдал ее в руки врачей. Мне было страшно за нее, я боялся, что потеряю свою Амалу. Страхи усилились, когда врач сказал, что роды протекают очень тяжело и Амала может не справиться. Я хотел податься панике, страху, но вовремя себя остановил. Амала обязательно справится. Она сильная. Часы длились бесконечно, я не мог найти места от переживания. Вскоре я услышал первый крик своего сына, почувствовал ее счастье и успокоился. Она справилась.
Врач впустил меня сразу, когда Амалу перевели в палату. Увидев ее, держащую младенца на руках я заворожено любовался ими. Они были прекрасны. Моя любимая и наш сын. Я едва не расплакался от переполняющих меня эмоций. Мне хотелось как можно дольше быть вместе с ними. Больше обнимать, целовать, слышать ее голос, хотел напитать себя этими воспоминаниями, перед тем, как лишить себя жизни. Мне не хотелось умирать, хотелось всю жизнь прожить с ней, но другого выхода не было.
Попрощавшись, я ушел, чтобы провезти ритуал жертвоприношения. Подготовив все необходимое к ритуалу, я омыл свое тело. Взяв кинжал в руку, я разрезал свою ладонь, чуть поморщившись от боли. Читая мантру, я стал чертить на полу зала солнце и луну. Встав в центр, я стал просить Темную Мать принять меня как жертву, вместо моего сына. Поднес кинжал к своему горлу, продолжая шептать хвалу Темной Матери...
Амала
Сына приносили ко мне каждые три часа для кормления, потом уносили, чтобы я спокойно отдыхала. Близилась полночь. Самые важные ритуалы проводят именно в это время. Нужно торопиться. Но тело меня подводило, отзываясь слабостью в ногах и неприятным ощущением в области паха. Не заметно выскользнув из больницы, я поспешила в Калигхат. Каждый пройденный шаг был мучительным и казалось силы уже на исходе, я едва не теряла сознание. В этот момент я больше всего боялась лишиться чувств, тогда Амрит совершит жертвоприношение и я никогда его больше не увижу. Перед глазами возникла пелена и полились слезы, а где-то в области горла встал комок, нет! Не время быть слабой, я должна успеть остановить его.
Показался Калигхат, но у входа мне преградил путь Шехар.
- Госпожа, господин Дубей проводит ритуал. Вам нельзя сейчас в храм.
- Ты собираешься остановить меня? - начинала закипать я. - Как по твоему отреагирует Амрит, узнав о том, что ты применил ко мне силу? Я - Амала Басу! Я могу идти туда, куда хочу. - с этими словами я вошла внутрь, не тратя время на оправдывающегося слугу.
Подходя к главному залу, где у нас с Амритом произошла майтхуна, я чуть замедлилась. Что я там увижу? Что если я не успела? Тогда моя жизнь будет лишена смысла без него, в этом мире я не хочу жить без Амрита. Он моя любовь, единственный, кто так сильно мне подходит. Без него я просто сойду с ума.
Войдя в зал я замерла от шока, увидев Амрита. Он сидел в центре символа солнца и луны, нарисованной его собственной кровью, сочившейся из его ладони. Он шептал какие-то слова, занося над своим горлом клинок. Его глаза были закрыты, он так был погружен в ритуал, что даже не почувствовал моего присутствия. Не думая ни о чем, я порывисто кинулась к нему, выбивая из его руки кинжал. Его глаза мгновенно открылись, уставившись на меня с шоком. Он был похож на нашкодившего ребенка, который совершил что-то противозаконное и был пойман с поличным.