Обманутые шотландцы, кипя от негодования, подхватили своего предводителя на руки и, подняв его над головами, вынесли из зала через открытую дверь.
Зрители провожали артистов шквалом аплодисментов. Родственники Мак-Рата хлопали в ладоши вместе с остальными, их раскатистый смех был слышен во всех уголках зала.
Франсин облегченно вздохнула и отвернулась, пытаясь укрыться от проницательных глаз реального предводителя горцев. Кто бы мог подумать, что этот пират обладает таким удивительным чувством юмора!
Женщина прижала пальцы к вышитому толстыми золотыми нитями узору, украшавшему ее туго затянутую талию, и попыталась успокоиться. Она едва не задохнулась от радости, когда поняла, что ее жизнь вне опасности.
Наклонив голову, Франсин прочитала благодарственную молитву за свое чудесное спасение.
Господи, сохрани и помилуй!
Путешествие в Шотландию будет долгим. Просто невероятно долгим…
Сидевший за столом в дальнем конце банкетного зала Тюдоров Лахлан повернулся к своему кузену Колину, который сидел рядом.
— Узнай, как зовут того музыканта, что играл на волынке, — прошептал он, поднимаясь из-за стола. Наклонив голову, Кинрат добавил: — Только сделай это тихо, не привлекая внимания.
После театрального представления должен был начаться бал. Лакеи вынесли столы и стулья, музыканты на галерее заиграли знакомую мелодию. Это был басс — танец, которым всегда открывались официальные балы при королевском дворе. Все пары выстроились в ряд за королем Генрихом и его дочерью, принцессой Маргарет, в строгом соответствии с занимаемым при дворе положением и уровнем достатка, и торжественная процессия двинулась по тронному залу.
Гордо подняв голову и выпрямив спину, Франсин шествовала в паре с французским послом. Они плавно скользили по паркету, едва соприкасаясь пальцами рук.
Франсин попыталась осмотреться. Ей хотелось найти грозного шотландского пирата, но плечи тех, кто был впереди, мешали обзору, и пришлось вытянуть шею. Так как он был официальным представителем короля Шотландии Джеймса, его поставили в пару с бабушкой принцессы, леди Маргарет Бофорт, и он вел ее по залу.
К своему удивлению, Франсин заметила, что печально известный Мак-Рат выполнял фигуры величественного танца с легкостью, присущей настоящему мастеру, и при этом непринужденно беседовал с пожилой королевой-матерью. Леди Маргарет, которая всегда строго следила за соблюдением придворного этикета, смеялась и трещала как сорока, словно граф Кинрат был ее племянником со стороны Ланкастеров, которого она лишилась много лет назад.
Обернувшись через плечо и пытаясь найти леди Пемброк, она увидела, что та танцует в паре с Гиллескопом Керром, графом Данбартоном. Прелестная брюнетка почти не смотрела на седовласого шотландского дипломата, который вместе с Матиасом долго и кропотливо работал над мирным договором, имевшим большое историческое значение, и брачным контрактом. По всему было видно, что Диане понравился предводитель клана Мак-Ратов. Она даже не пыталась это скрывать и горящим желанием взглядом следила за каждым его движением.
Однако этим вечером у Дианы было много соперниц — гораздо больше, чем обычно, — которые тоже боролись за внимание понравившегося ей мужчины. Оглядевшись вокруг, Франсин поняла, что она и ее темноволосая подруга были не единственными женщинами, которые следили за лейрдом Кинратом. Почти два десятка благородных дам, сверкая глазками, бросали кокетливые взгляды в его сторону, давая понять, причем довольно откровенно, что ждут приглашения от шотландца на следующий танец.
Господь милосердный, неужели никто из них не чувствует опасности? Неужели они не понимают, что подобны бабочкам, которые летят прямо на огонь, восторженно махая крыльями? Франсин даже нахмурилась, представив, как сильно они могут обжечься.
Когда отзвучали последние аккорды, леди Пемброк подошла к ней. Целых две недели Диана уговаривала Франсин, чтобы та не уходила сразу после банкета, а осталась на танцы. Однако Франсин упорно стояла на своем, заявляя, что должна уйти вместе с вдовами старшего возраста.
— Сегодня вечером ты опять собираешься уйти пораньше? — спросила Диана и улыбнулась так, как улыбается заботливая мать, пытающаяся укротить упрямого ребенка. — Ты же знаешь, что его величество хочет, чтобы все мы забыли на время о своих горестях и печалях и приняли участие в празднике.