— Как вы можете обвинять в безнравственности целый народ? — улыбнувшись, упрекнул он ее. — У меня создалось впечатление, что вы только вчера вечером в первый раз увидели шотландца.
Она вскинула брови.
— Я заметила, что вас не было на утренней мессе, — сказала Франсин, как бы упрекая его.
Лахлан снова предусмотрительно уперся рукой в дубовую панель над ее головой. Протянув вторую руку, он осторожно погладил кончиками пальцев ее нежную, мягкую, словно атлас, щеку.
— Вы искали меня, леди Уолсингхем? — спросил он хриплым голосом. — Как это мило с вашей стороны проявлять такую заботу обо мне.
Она резким движением сбросила его руку и прошла в центр комнаты, чтобы он не мог дотянуться до нее. Сцепив на груди пальцы, она наклонила голову набок и посмотрела на него так, словно ее удивляли и возмущали его дерзость и самонадеянность.
— Я христианка, сэр, и мой долг проявлять заботу о душе такого язычника, как вы.
Несмотря на высокопарность слов, в ее карих глазах мелькали озорные огоньки. Франсин хотелось вывести его из себя, чтобы в нем проявился неотесанный варвар. Она не поняла, что он совершенно не злился. В этот самый момент ему хотелось только одного: бросить ее на свою незастеленную постель и овладеть ею со всей страстью дикого и необузданного язычника.
— Вы помолились за меня? — спросил он, отступив на шаг от двери. — Перед вами стоит язычник, который с большой радостью выбросит статуи своих идолов для того, чтобы поклоняться вашему прекрасному телу.
После столь дерзких слов она повела себя совершенно иначе.
— Какой стыд! — пожурила она графа. — Пират, который обладает таким красноречием, без колебаний опускается до богохульства!
Слишком поздно. Леди уже поняла, что, отойдя от двери, а это был ее единственный путь к спасению, совершила стратегическую ошибку.
Она осмотрелась, пытаясь найти что-нибудь, что поможет ей защититься. Ее взгляд ненадолго задержался на мече Лахлана и его кинжале, потом она снова посмотрела на обнаженную грудь горца. По мечущимся глазам женщины было понятно, что она охвачена настоящим ужасом.
Лахлан понял свою ошибку и отступил назад. Сначала на шаг, потом еще на один, чтобы увеличить расстояние между ними. Черт побери! Пугать ее совершенно не входило в его планы. Обычно, когда ему хотелось соблазнить прекрасную даму, он вел себя крайне тактично и галантно.
— Вам нечего бояться, миледи, — заверил он, прилагая максимум усилий для того, чтобы его голос звучал как можно спокойнее. — Вы можете уйти, если хотите. Однако позвольте мне сначала проверить, есть ли кто-нибудь в коридоре.
— Хм-м… — отозвалась она, упрямо наклонив голову. — Почему ты, шотландец, решил, что я боюсь тебя? Ты не посмеешь даже прикоснуться ко мне без моего разрешения. Иначе тебя сварят в кипящем масле.
Напускная храбрость Франсин так развеселила графа, что он, не удержавшись, улыбнулся.
— Я боюсь даже подумать об этом. Вы меня очень напугали. Теперь я понимаю, что, прежде чем что-либо сделать, я должен спросить вашего разрешения, миледи. Я буду стараться поступать именно так. Однако не мшу обещать, что у меня это получится, — сказал он и, не сдержавшись, сделал шаг по направлению к ней. — Вы действительно прикажете сварить меня в кипящем масле?
— Можете даже не сомневаться, — предупредила она, презрительно фыркнув.
Но глаза выдавали ее истинные чувства: в них была тревога, которая с каждой секундой усиливалась. Подобрав одной рукой подол юбки, Франсин решительно шагнула вперед. — К тому же вы все неправильно поняли. Вам нет необходимости выглядывать в коридор. Я ни от кого не прячусь. В том числе и от отвергнутого поклонника.
Это, конечно, была явная ложь.
И снова Лахлана поразило то, как неумело и наивно она пытается обмануть его. Несмотря на то что она была представителем пэров королевского двора Тюдоров и при этом еще и вдовой, ее глаза тем не менее выражали простодушие и наивность. Она обладала всеми прекрасными качествами, всеми достоинствами, которыми надлежит обладать титулованной английской аристократке. Он подумал, что среди этих достоинств должны быть еще и утонченность и изысканность, но этого ей как раз и не хватало.
— Если вам не хочется общаться с отвергнутым любовником, то почему вы прячетесь в моей комнате? — спросил Кинрат и стал, скрестив на груди руки. Он понял, что Франсин хочет уйти, и пытался задержать ее.