- Не хочу и не буду, - и показала ему язык. Да, совсем как ребенок, я и не спорю, но подразнивать Ивана было очень весело, как мне казалось на тот момент. - Ну, и что ты мне сделаешь? Заставишь?
Он резко переменился в лице, напряженная фигура подобралась, и следа не осталось от охмеления. Мы стояли рядом с уличным фонарем, поэтому перемену в поведении друга я отметила сразу и смеяться, как-то сразу пропала все желание. На меня смотрел совсем незнакомый мне не парень, а мужчина и это напрягало. Шагнув ко мне, он крепко обнял меня и притянул к себе, заглядывая своими грозовыми глазами в мою душу.
- Солнышко, - нежным голосом начал он, - Не шути со мной, когда я такой злой, могу и наказать. - Наклонившись, он провел носом вдоль моей бедной шейки, остановившись у самого основания, где в бешеном ритме билась жилка, выдавая овладевшее мной волнение. - И поверь, тебе не понравится мой метод воспитания, - и прижался горячими губами к моей коже.
Весь воздух резко покинул мои легкие, как и связные мысли - голову. Что он творит? Сладостная дрожь пронзила тело, ноги отказались держать меня, и я обмякла в его надежных объятиях. О таком я не могла мечтать даже в самых смелых фантазиях, но ощущение неправильности происходящего не покидало меня. Прикрыв глаза всего на мгновение, я пропустила тот момент, когда его жадные губы наши мои и дерзко ими завладели. Я и подумать не могла, что мой сдержанный Иван может целовать так страстно, напористо, но в то же время сладко, нежно, сводящее с ума. Оторвавшись от моих губ, парень, прикрыв глаза, прислонился своим лбом к моему.
- Что я делаю... Останови меня, - проговорил он, тяжело дыша.
Его длинные ресницы дрогнули и самые прекрасные, завораживающие, любимые глаза в мире с тревогой посмотрели на меня. Господи, как же я его люблю! Переполняющая меня щемящая нежность и трепетность грозились пролиться слезами. Даже не знаю, какими словами можно передать те чувства, которые царят в моей душе. Бабочки в животе? Возможно.
Мы просто стояли обнявшись может час, а может и больше, не знаю. Мне было так тепло и уютно в его крепких объятиях. Царапавшее где-то внутри неприятное чувство, я попыталась подавить в зародыше. Ничего не имеет значение, только он, только здесь и только сейчас я по-настоящему счастлива. Неожиданно его фигура напряглась и Иван сказал:
- Я должен тебе кое-что сказать... - тяжелый вздох и отведенные в сторону глаза не внушали мне ничего хорошего. - Как же тяжело... Я скотина... Не должен был приезжать, но не удержался, понимаешь?
- Вань, ты чего на себя наговариваешь? Что случилось? - мой голос звучал немного глухо, от накатившего страха.
- Я женюсь, - смысл сказанных слов не сразу дошел до меня. Жениться? Как? Когда? На ком и вообще зачем?!
- Не понимаю, объясни, - на удивление мой голос звучал ровно.
- В конце лета, я и Марианна. - Ответил парень, разомкнув свои объятия, словно только сейчас опомнившись, он резко отступил от меня на шаг. Посмотрев на меня виноватым взглядом, продолжил, - Она беременна, срок пока еще маленький, но...
Я не стала дожидаться продолжения, что Иван хотел сказать еще меня не интересовало. Развернулась, медленным шагом направилась в сторону родной двери подъезда, пытаясь осмыслить все услышанное. Он жениться... И когда только успел? Я о ней сегодня вообще только узнала. Горячие слезы обиды и разочарования скатывались по моим щекам. Не помню, как поднялась в квартиру, скинула обувь и верхнюю одежду. Не включая свет, прямиком направилась в свою комнату, где свернувшись калачиком и крепко обняв подушку, тихо прорыдала до самого утра. Это был конец моим надеждам, любви и мечтам.
***
С того момента прошло почти три месяца. За это время я очень изменилась, о чем мне неоднократно говорили родители и верная подруга Лариса, поддерживающая и всячески подбадривающая меня. Не стало той милой и по-детски наивной, всегда улыбающейся девочки Иришки. На смену ей пришла серьезная и рассудительная Ирина. С момента последнего разговора с бывшим другом мы ни разу не виделись. Я всячески избегала возможных встреч, сторонясь даже родного брата, отношения с которым в последнее время сильно охладели.
Я отлично понимала, что отталкивать Пашку настоящая глупость с моей стороны, но по-другому пережить свою печаль я не могла. Он очень переживал по этому поводу, периодически приходил к нам в гости, пытаясь выяснить у меня, что же все-таки случилось. Мило улыбаясь ему, я говорила, что все в полном порядке и сбегала к себе в комнату, объясняя такое поведение необходимостью готовиться к первому учебному году. Мое поведение обижало его и, видя это, я потом всю ночь плакала в подушку.