От одной только мысли об этом мне хочется запереть ее здесь против ее воли, если это то, что нужно, чтобы помешать ей уйти. Мои мысли мрачнеют, когда я смотрю на нее, на жемчужно-белые зубы, прикусывающие ее розовую губу, на грудь, поднимающуюся и опускающуюся с каждым вздохом. Черт возьми, как мне это исправить?
— Пожалуйста, не заставляй меня делать это, — шепчет она.
Ее надломленный голос подтверждает мое решение. Я набрасываюсь, как хищник, готовый к убийству. Вжимаю ее тело в кровать и накрываю своим, ее глаза расширяются от удивления. Я не жду, неспособный контролировать себя, полностью забыв о своих запретах. Я прижимаюсь губами к ее губам и вторгаюсь в ее рот языком, желая попробовать эту сладость, которая полностью принадлежит Хэлли.
Она прикусывает мою губу, когда я дергаю ее за волосы, ожидая того легкого шипения боли, которое доставляет мне удовольствие. До сих пор я сдерживался, делал это нежно, но наркотики освободили зверя. Я хочу, чтобы она осталась, и я, черт возьми, заставлю ее остаться.
— Снимай рубашку, — рычу я.
Она выглядит немного взволнованной, но подчиняется, расстегивая рубашку и стягивая ее через голову. Виден кружевной желтый бюстгальтер, обтягивающий ее великолепные сиськи. Дернув своим подбородком, она отстегивает его и отбрасывает в сторону. Я хватаю ее грудь и сжимаю зубами сладкий, затвердевший сосок.
— Зик... — стонет она, раздвигая ноги.
Я устраиваюсь между ними, прижимаясь членом к ней, одновременно посасывая ее мягкие бутоны. Этого недостаточно, интенсивность, бурлящая под моей кожей, требует большего. Я хочу заявить на нее права и пометить любыми необходимыми средствами. Я уже практически голый, так что достаточно просто снять шорты, и я обнажен. Ее взгляд останавливается на моем члене, когда я хватаю его, накачивая, чтобы стало легче.
— Ты еще не сделал выбора, — указывает она.
— Заткнись нахуй, — рявкаю я, сопровождая это отчаянным поцелуем. — Это ты. Это всегда будешь ты, блядь. — Я приподнимаю ее тело и направляю свою длину в ее рот, которую она с жадностью принимает.
Работая в ритме, Хэлли позволяет мне грубо трахать ее в рот, без моей обычной осторожности. Она несколько раз давится, и по щекам текут слезы, но когда я заглядываю под ее милую маленькую юбочку, я обнаруживаю, что ее киска промокла. Она приподнимает бедра, добиваясь большего трения, и я тру ее клитор через влажное кружево.
— Ты притворяешься такой невинной, но на самом деле ты грязная сучка, — хихикаю я, наслаждаясь вызовом, горящим в ее глазах. — Видеть твой рот, наполненный моим членом - это как гребаный рай.
Прежде чем она успевает завести меня слишком далеко, я выскальзываю и хватаю валяющийся на полу ремень. Ее глаза расширяются, когда я быстро фиксирую ее запястья, обматывая их кожаной петлей.
— Ты мне доверяешь? — Шепчу я.
— Вопреки здравому смыслу... Да.
— Хорошо.
Я затягиваю ремень вокруг каркаса моей кровати, оставляя ее обнаженной и уязвимой с руками, зажатыми над головой. Хэлли всхлипывает, закрыв глаза, когда я прокладываю поцелуями дорожку вниз по ее шее, снова обводя языком ее соски, прежде чем задрать юбку повыше.
— Ты мокрая для меня, детка?
Хэлли стонет, когда мой член трется прямо о нее, дразня тем, что должно произойти. Она выгибает спину, ища меня, эти большие голубые глаза умоляют.
— Да. Я готова.
— Скажи это, — приказываю я.
— Пожалуйста.
— Скажи это.
Хэлли сглатывает, выглядя такой чертовски идеальной, вся связанная и неспособная вырваться, пойманная в ловушку наручников.
— Пожалуйста, трахни меня, Зик.
— Хорошая девочка.
Надев резинку, я хватаю ее за бедра и выравниваю, прежде чем протолкнуться внутрь. Она вскрикивает, наполненная по самую рукоятку каждым дюймом стали, которую я могу предложить. Впиваюсь зубами в ее плечо, и начинаю двигаться, скользя в ее узкое отверстие. Черт возьми, она идеальна.