Приподнимая ее подбородок, я целую ее идеальные розовые губы.
— Ничто в этом мире не сможет остановить меня. Мы оба это заслужили, и я задолжал тебе свидание в художественной галерее.
Хэлли пристально смотрит на меня.
— Обещай, что скажешь, если станет плохо. Если ты не справишься и нам нужно будет вернуться домой, или тебе снова понадобится помощь. Поклянись в этом. — Она выставляет мизинец.
Переплетая пальцы, я скрепляю сделку.
— Клянусь, я приду к тебе, детка. Я не позволю, чтобы что-то снова встало между нами.
Она, кажется, удовлетворена и снова опускает голову, готовая поспать еще пару часов. Я не сплю, слишком напуганный тем, что если я закрою глаза, то снова упаду в пропасть. Чего бы это ни стоило, я должен оставаться трезвым. Больше никаких чертовых лекарств, они уже сказали, что моя печень слишком повреждена. Я не переживу еще одного такого запоя. Я не сказал Хэлли, потому что этого не случится.
Я останусь сильным ради нее.
Все будет хорошо.
Глава Двадцать четвертая
Хэлли
Перекусив на вокзале Сент-Панкрас, мы направляемся в Евротоннель, чтобы пройти регистрацию. Зик был тихим и сдержанным, и я не давлю на него. Он все еще восстанавливается, и я надеюсь, что эта поездка отвлечет его, чтобы он немного пришел в себя. Наши паспорта сканируют, и он крепко сжимает мою руку, когда мы направляемся в зал ожидания, готовые сесть на поезд через полчаса.
— Все в порядке? — Спрашиваю я, улыбаясь ему.
Его глаза нервно бегают по сторонам, но он улыбается мне в ответ.
— Да, все хорошо.
У нас на двоих всего одна сумка, набитая немногими предметами первой необходимости. Все произошло так внезапно, но нам обоим нужна была эта поездка. Все важное мы можем купить во Франции, меня волнует только то, что мы вместе. Зик здесь, он в безопасности, трезвый. Вернулся туда, где ему самое место. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы он снова не сломался.
Билеты отсканированы, багаж загружен, нас ведут к поезду, и нам удается найти свои места. Зик проскальзывает к окну, обнимая меня за плечи, когда я прижимаюсь к его телу.
— Париж, мы идем. — Он подмигивает мне.
— Завтраки с круассанами в голом виде, вот и подошли, — хихикаю я.
Мы заказываем безалкогольные напитки и смотрим, как пролетает мимо Лондон, вскоре появляется сельская местность. Зик достает из чемодана белый футляр для таблеток и отсыпает горсть разноцветных таблеток, избегая моего взгляда. Я не спрашиваю и не допытываюсь, он явно смущен, и я предполагаю, что это просто часть для его выздоровления. Он откидывается на спинку сиденья, и вскоре я засыпаю, положив голову ему на плечо.
Несколько часов спустя мы подъезжаем к Северному вокзалу, поезд останавливается. Кто-то приветствует нас на безупречном французском через громкоговорители, и Зик улыбается мне.
— Вот мы и приехали. Париж.
— У нас получилось, — отвечаю я, принимая нежный поцелуй, который он предлагает.
Его глаза все еще темные и встревоженные после нескольких часов, проведенных в вагоне, где пассажиры поглощали шампанское, вино и все виды алкоголя, но он держал себя в руках. Взамен я беру на себя все формальности, проверяю наши паспорта и нахожу ближайшую стоянку такси, которое доставит нас в спешно забронированный отель в центре города.
Внутри такси я замечаю явный дискомфорт Зика.
— В чем дело?
— Ничего.
— Ты обещал. Пожалуйста, поговори со мной.
Вздыхая и опуская голову, он проводит рукой по волосам.
— Просто я тот, кто должен увезти тебя, удивить отелем, заплатить за все это дерьмо. А не наоборот.
— Меня не волнуют деньги, — настаиваю я. — Работа шла мне на пользу все лето, и я также получила главный приз за свое искусство.