Большой палец зависает над кнопкой вызова, я быстро передумываю и засовываю его обратно в карман. Она не должна видеть меня таким, не должна знать, что я снова облажался. Меньше недели после реабилитации, и я снова в этой дыре, готовлюсь к следующей дозе, вместо того чтобы разбираться со своим дерьмом. Действительно, смешно, насколько я слаб на самом деле.
Может быть, мне стоит просто позволить своей поврежденной печени убить себя.
Это было бы проще, чем тянуть с этим.
Глава двадцать седьмая
Хэлли
— Я собираюсь убить его, черт возьми, — шипит Аякс, протягивая вышибале десятку.
— Нет, если я убью его первой.
Он бросает на меня сочувственный взгляд, от которого у меня сжимаются зубы.
— Прости, Хэлли. Мы все думали, что ему стало лучше.
Когда мы вместе заходим в "Мамаситу", в затемненном помещении полно клиентов, пускающих слюни извращенцев и путешествующих бизнесменов, даже в четверг вечером. Мейс, как и было условлено, ждет у бара, небрежно потягивая пиво и наблюдая за залом.
— Спасибо, что позвонил нам, — вздыхаю я, принимая от него напиток.
— Конечно. Не ожидал увидеть его здесь, — отвечает он, стукаясь кулаками с Аяксом, который с ходу опрокидывает две порции жидкости янтарного цвета. Мы оба сейчас взвинчены и напряжены.
— Расскажи мне об этом. — Я осматриваю клуб, выискивая глазами ряды мужчин и женщин, собравшихся посмотреть шоу. Уже почти десять, прайм-тайм для бизнеса, поскольку начинается представление в кабаре.
Мейс позвонил нам час назад, заметив, что Зик работает в комнате. В то время я сидела дома, сходя с ума, постоянно писала сообщения и звонила, ничего не получая в ответ. Этот засранец весь день игнорировал мои сообщения.
— Он... — Я сглатываю, не в силах закончить.
— Думаю, да, — подтверждает Мейс. — Спотыкался и невнятно произносил слова.
Черт возьми. После всего, что он сделал, он просто пришел сюда и отказался от своей трезвости? Я, черт возьми, убью его сама, и, судя по выражению лица Аякса, он думает о том же.
— Мне следовало это предвидеть.
Аякс качает головой.
— Это не твоя вина, Хэл.
— Он боролся изо всех сил.
— Ну, тогда он должен был признаться нам, не так ли?
Я хочу накричать на него, потребовать ответа, когда Зик вообще с кем-нибудь общался. Меня охватывает разочарование, полное бессилие. Если бы я не была здесь, чтобы противостоять вышедшему из-под контроля пьянице, я бы сама напилась.
— Как ты хочешь это сделать?
Аякс мрачно смеется, хватая меня за руку.
— Вместе. Пойдем.
Мы пробираемся сквозь толпу, из динамиков гремит музыка, и полуголые девушки заполняют сцену. Сегодня мне неинтересно наблюдать за происходящим, мы направляемся к месту для курения на заднем дворе. Аякс явно знает, где искать, и довольно скоро мы видим знакомое лицо снаружи, с сигаретой в зубах.
— Твою мать, — ругается Зик. — Какого черта вы здесь делаете?
Я теряю всякий контроль и бью кулаками ему в грудь, выплескивая снедающее меня разочарование. Его глаза блестят, а зрачки чертовски огромны, не говоря уже о том, что он раскачивается на месте, как будто сильный ветер может сбить его с ног.
— Ты чертов придурок, — обвиняю я.
— Господи, успокойся... — Зик хватает меня за запястья и прижимает к себе, давая Аяксу возможность подкрасться и ударить его прямо в лицо. Я падаю на задницу, когда Зик отшатывается, вытирая губу.
— Ты действительно снова это делаешь? — Кричит Аякс. — Я думал, это в прошлом!
— Тебя никто не просил приходить, придурок.
— Я твой гребаный друг, вот почему я пришел. — Аякс презрительно смотрит на Зика. — Ты заставил нас обоих ужасно волноваться.