— Что?
— Тебе, блядь, нужно выбирать. Мне надоело терпеть боль.
Он тянется и пытается схватить меня за руку, слова застревают у него на губах, но я проношусь мимо. В кои-то веки я ухожу и контролирую ситуацию. Даже если он был во мне всего несколько минут назад, влага уже пропитала мои тонкие трусики.
— Хэлли! Подожди!
Он теряет меня из виду в толпе, и я рада.
Я иду домой одна, грудь ноет от унижения.
Глава двадцать восьмая
Хэлли
Робин обнимает меня сзади, время от времени смеясь над тем дерьмом, которое она смотрит на Netflix. Я давно перестала обращать на это внимание, чередуя сон с просмотром своего телефона.
За два дня не было ни слова, но на данный момент я даже не удивлена. На какую-то долю секунды я действительно подумала, что Зик, возможно, появится на терапию, но такого чуда не произошло.
— Нет! Это была она, она убийца!
— Они тебя не слышат, — бормочу я.
Она бьет меня по голове, ероша мои грязные волосы, разметавшиеся по подушке.
— Ты помолчи. Ты даже не смотришь. Заткнись, Хэл.
Я переворачиваюсь на другой бок и снова засыпаю, а Робин продолжает орать. Я просыпаясь только тогда, когда она встает с моей кровати и начинает одеваться. Она даже приносит сюда свою косметику, чтобы я не оставалась одна.
— Фрэнсис? — Спрашиваю я, глядя на ее выбор нарядов для свидания.
Робин избегает моего взгляда.
— И Стейси.
— Как ты собираешься ужинать дважды?
Она сбрасывает пижаму, без всякого стыда обнажая себя. Никто из нас не потрудился одеться в эти выходные, я была в коматозном состоянии с тех пор, как вернулась из клуба в четверг.
— Я вроде как хочу их... обоих.
Я непонимающе смотрю на нее.
— И ту, и другую? Например, одновременно?
Робин ухмыляется.
— Не смотри так оскорбленно.
— Я - нет. Ты знаешь, я полностью поддерживаю тебя, несмотря ни на что. Просто удивлена. — Плотнее закутавшись в одеяло, я придвигаюсь ближе и касаюсь темно-красного платья, которое почти не оставляет простора для воображения. — Вот это.
— Есть какая-то особая причина?
— Нужно быть кем-то особенным, чтобы тянуть их обоих одновременно.
Мы разражаемся смехом, и Робин быстро обнимает меня, убегая, чтобы завить свои короткие блестящие черные волосы. Я глубже зарываюсь в теплое пуховое одеяло и снова проверяю свой телефон, борясь с желанием швырнуть его через всю комнату. Даже Аякс и Mейс прислали сообщения, чтобы отметиться, но ничего от единственного человека, который имеет значение.
Или мне следует сказать... имел значение.
— Хэл, сегодня субботний вечер. Ты не можешь сидеть здесь одна, — отчитывает Робин. — Иди туда, сделай что-нибудь. Познакомься с новым парнем.
— Я пас. Мне и здесь хорошо, честно.
— Пойдешь ужинать с нами?
— Ты же не хочешь, чтобы я мешала тебе, — фыркаю я. — Но спасибо за предложение.
Она целует меня в лоб и встает на каблуки, делая паузу, чтобы накрасить губы шокирующе красной помадой, которая дополняет ее великолепный итальянский колорит.
— Веди себя хорошо, ладно? Я вернусь позже.
— Это я должна была сказать тебе.
Робин подмигивает мне.
— У меня нет ни малейшего намерения быть хорошей.
Как только она уходит, пустота в моей груди возвращается. Как расширяющаяся черная дыра, засасывающая всю жизнь и окружающую материю. В присутствии Робин это немного стихает, но, когда я остаюсь одна, от сокрушительного чувства одиночества никуда не деться.
Когда звонит мой телефон, я чуть не падаю с кровати от нетерпения ответить, готовая услышать этот грубый, низкий голос на другом конце провода. Я почти громко вздыхаю, когда вместо него говорит Аякс.