— Пошел ты нахуй, придурок. Мы все равно не хотим, чтобы ты был в группе, — рычу я, подумывая о том, чтобы пнуть его по яйцам.
Аякс стоит рядом с ним и пытается сдержать смех, пока Зик вытирает липкое пиво со своего лица. Я вся дрожу, в нескольких секундах от того, чтобы ударить его по лицу. Когда на его лице появляется злая, дерзкая улыбка, мой кулак врезается ему в челюсть. Зик хватает меня за запястье, когда я отстраняюсь, его ноздри раздуваются, а холодные глаза полны презрения.
— Не прикасайся ко мне, блядь, — шиплю я на него.
Он усиливает свою жесткую хватку.
— Не будь сукой, и я не буду.
Прижатая к стойке бара, из-за его высокого роста и широких плеч он кажется вдвое крупнее меня. Я напугана, но не показываю этого, вызывающе вздергивая подбородок, когда он пытается унизить меня.
— Что ты здесь делаешь?
— Тусуюсь, — яростно отвечаю я. — Или тусовалась.
Зик все еще до боли крепко держит меня за руку, определенно оставляя синяк на моей бледной коже. Его горячее дыхание на моих щеках с примесью алкоголя и сигарет. Пока он разглядывает меня, видны его расширенные зрачки. Отлично. Этот придурок не только пьян, но и под кайфом.
— Ты не тусуешься. Ты пялишься.
— Тебя это не касается, не так ли?
— Что это за человек, который приходит на вечеринку и сидит в сторонке? — он размышляет, анализируя меня.
Наконец-то высвобождаясь из его хватки, я отталкиваю Зика. Он едва шевелится, но мне этого достаточно, чтобы вырваться. Люди смотрят, и я теряю самообладание. Внимания слишком много, а я привыкла быть невидимой.
— Прощай, Иезекииль, — огрызаюсь я на него.
— Хэлли! Подожди...
Уже слишком поздно. Я маленькая и могу незаметно проскользнуть сквозь толпу, быстро предупредив Робин, что буду дома. Потасовки и недовольство преследуют меня, как будто этот мудак пытается броситься в погоню, но звуки в конце концов прекращаются. Вскоре он сдается, к моему большому облегчению.
Я не смотрю на свое запястье, пока не прихожу домой.
На костяшках четыре идеальных синяка.
Глава Четвертая
Зик
Я смотрю, как маленькая фигурка девушки крадется прочь, полная огненной ярости, которую я не предвидел. Даже с пивом, стекающим по моей шее, мой член тверд, как скала, и я бросаюсь в погоню, желая догнать ее. Все, что угодно, лишь бы эти яростные, вызывающие голубые глаза снова потрошили меня. Это был первый раз, когда я почувствовал себя живым, впервые за несколько месяцев почувствовал, что меня видят.
— Шевелитесь, придурки, — рычу я, расталкивая пьяниц.
К тому времени, как я выхожу за пределы здания, ее уже нет. Сбежала своими маленькими ножками, такими гладкими и сияющими, из-под опасно короткого платья выглядывала полоска бледной плоти. Черт, что со мной не так? Я веду себя как чертов сталкер, преследующий какую-то цыпочку, которую я даже не знаю.
Смерть Форда все изменила для меня.
Я уже не тот отличник, которым был в прошлом году. Сейчас я едва свожу концы с концами на академическом испытательном сроке, не могу прожить и дня без того, чтобы чего-нибудь не попробовать, и трахаю больше случайных кисок, чем могу уследить. Все, что попадется мне под руку, просто чтобы, черт возьми, что-то почувствовать.
— Эй, чувак, ты нашел ее?
Аякс останавливается рядом со мной, посасывая косяк. Я сживаю руки в кулаки и напрягаюсь, осматривая толпу в поисках копны взъерошенных каштановых волос или этих гребаных сексуальных ботинок.
— Нет. Она убежала.
— Возможно, это и к лучшему. Просто предупреждаю, — Аякс протягивает мне сигарету. — Хэлли странная.