Темная полоса камней образовывала слегка изогнутую реку, а дуга из серых и белых камешков – заснеженные вершины.
– Я никогда не видела ничего подобного, – выдохнула я. – Просто невероятно.
– Спасибо, – ответил Ной. – Это часть моей работы.
Я повернулась и посмотрела на него.
– Да ты издеваешься.
Он качнул головой, и я увидела отблески смущения в его глазах. Это чертовски мило.
– Нет. Мне потребовалось три месяца, чтобы нарисовать это и найти все камни, и еще восемь, чтобы все это разложить.
– Просто невероятно!
Ной улыбнулся и провел пальцами по волосам.
– Спасибо. Я купил дом как ремонтную мастерскую. Чтобы облагородить его, у меня ушло немного больше времени, чем я планировал, но камин был первым, что я сделал. Он еще не закончен.
Я повернулась к камину, но не увидела ничего, что выглядело бы неуместным или недоделанным.
– Ты имеешь в виду этот кусочек? Место без камней?
– Да. Здесь должно быть солнце. Еще не нашел подходящего материала.
Я смотрела на стену, слишком проникаясь красотой, чтобы беспокоиться о крошечном незаконченном участке.
– Поверить не могу, что ты сам сделал это.
Это действительно произведение искусства. Я снова прикоснулась к камням, поражаясь гладкости больших речных окатышей, тому, как они выступают из стены, словно ступеньки. Все это выглядело как что-то живое. Как дышащая, бурлящая сцена из природы.
Помимо того, что он спасатель крыс и ловец воров сардельками, Ной Донован – один из безумно талантливых художников.
Он приблизился ко мне, и я почувствовала тепло его тела над своими голыми руками.
– Красноватые вон там – это яшма, – пояснил он, указывая пальцем. – Эти черные – базальт.
– Ты собрал все сам?
– Почти все. Мне пришлось заказать серебряные. Те, которые выглядят как звезды.
– Даже не думала, что такое вообще возможно, – отнимая руку от стены, повернулась к Ною, который стоял вытянув руки по швам, на лице – смешная маленькая улыбка.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Я могу показать тебе свое портфолио, если хочешь.
Я постаралась не рассмеяться, потому что «показать свое портфолио» прозвучало как какой-то дурацкий подкат. Знаю, что он не это имел в виду, но дело в том, что я бы не возражала, если бы он имел в виду именно это.
– Поосторожней, – предупредил Уотсон.
Харлоу просто упал в обморок.
– Хочу посмотреть твои работы, – сказала я, задаваясь вопросом, услышал ли он в моих словах некий подтекст.
– Сначала о главном, – Ной засунул руки в карманы. – Бартоломью вернулся в гостиную. Уверен, он будет рад тебя видеть.
Бартоломью. Правильно. Я отвратительная сиделка, верно? Сначала я потеряла питомца, а потом забыла о его возвращении, потому что отвлеклась на каменное искусство и до тупости горячего каменщика, который его создал.
Я последовала за Ноем по короткому коридору. Он повернулся к первой двери слева, и мне пришлось протискиваться мимо него, чтобы увидеть аквариум длиной с мое тело. Он был прижат к дальней стене, и меня накрыло облегчение, когда я увидела маленького серого лесного хомяка, стоящего на задних лапках. В его взгляде читался укор: «Где, черт возьми, ты шаталась?»
Я поспешила к нему и опустилась на колени, затем прижала руку к стеклу.
– Бартоломью! Я так рада тебя видеть.
Усы дернулись, зверек прижался к стенке резервуара и приложил одну лапу к стеклу. Он выглядел абсолютно здоровым, счастливым и невредимым. Слезы закололи под веками.
– Не могу поверить, что чуть не потеряла тебя. Твоя мамочка убила бы меня.
Позади загрохотал голос Ноя.
– Я кормил его утром, но можешь покормить снова. У меня есть кое-что на кухне. Я не знал, как часто ему нужно есть.
– Ему ничего больше не нужно до позднего вечера, – сказала я. – Ничего, если я его вытащу?
– Чувствуй себя, как дома, – проговорил Ной. – Крышка фиксируется на углах.
Я покопалась с застежками и подняла крышку, потом потянулась внутрь рукой, чтобы подхватить мягкое тельце. Бартоломью извивался у меня на ладони и вертел головой, чтобы облизать мой большой палец.
– Иди сюда, маленький безбилетник, – бормотала я. – Давай убедимся, что с тобой все хорошо.
Ной позади меня рассмеялся, когда я прижала мягкое серое тельце к груди. Бартоломью извивался между моими сиськами, что в некотором роде было его фишкой.
Я никогда не понимала, как это выглядело со стороны. Ной прочистил горло, но ничего не сказал. Вытащив грызуна из декольте, осмотрела его от хвоста до усов.
– Ты отлично выглядишь, – порадовала его, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Ноя. – Большое спасибо, что позаботился о нем.
– Был рад помочь. И счастлив, что нашел тебя.
– Ты говорил, что он был в твоей коробочке для завтрака?
– Скорее КОРОБКЕ для завтрака, – пошутил он. – Единственное что я понял, так это что он заполз туда в поисках чего-нибудь съестного и решил вздремнуть.
Я засмеялась и опустила Бартоломью обратно в террариум.
– Больше похоже на поиск блестящих вещей. После того, как я вернулась домой прошлой ночью, я внимательно посмотрела на то, что считала его хвостом, высунутым из хижины.
– Что это было?
– Какая-то пушистая кисточка от брелка для ключей. Полагаю, он тоже подобрал это в лифте.
– Ну, теперь он в безопасности.
– Я очень этому рада.
Когда Бартоломью бросился в перевернутую коробочку от мыла, которая теперь была у него вместо домика, я закрыла защелку на одном углу клетки, проверяя, чтобы все было застегнуто надежно. Мне больше не нужны побеги зверя, что находится под моим присмотром.
– Вот, позволь мне помочь, – Ной присел рядом и протянул руку к щеколде в правом углу. – Эта, на дальнем углу, немного заедает.
Я уверена, что он не хотел задеть мою грудь своим предплечьем. Но как только это произошло, искры пронзили все мое тело. Он мускулистый и теплый, и мои соски встали по стойке «смирно», как только его рука проскользнула по передней части рубашки.
Вместо того, чтобы сидеть сложа руки, я наклоняюсь вперед. Я даже не хотела этого делать. Это было так, будто у моего тела есть собственный разум.
– Боже, Лекси.
Мои глаза впились в глаза Ноя и застыли. Его лицо выражало смесь вины и желания. Он медленно отвел руку назад.
– Извини, я не хотел...
– Все в порядке, – у меня перехватило дыхание. Все более чем в порядке. Все мое тело в огне, и я готова броситься к нему на колени, если не нарушу зрительный контакт. Я отвернулась, хотя и не хотела этого делать. Хотелось схватить его за рубашку и прижать к себе, чтобы почувствовать больше, чем просто прикосновение его руки на своей груди.
Вместо этого я поднялась на ноги. Я так давно не практиковалась во флирте, что даже не уверена, что это был он. Последнее, чего мне хотелось, так это наброситься на человека, который может быть даже не заинтересован во мне. Я отступила на шаг, вытирая ладони о джинсы, чтобы увеличить расстояние между нами. Мои ладони потели, требуя прикосновений.
– Не будем увлекаться, – предостерег Уотсон неожиданно мягким голосом.
– Давай, пожалуйста, увлечемся, – пропел Харлоу.
Ной тоже встал. Его лицо покраснело, и я подумала, чувствует ли он хотя бы часть того электричества, которое проходит через меня. Если так, то я удивлена, что этот дом до сих пор не воспламенился.
– Уверен, что ты торопишься вернуть Бартоломью домой, – проговорил он медленно, – но могу я уговорить тебя остаться ненадолго...
– Да.
Он наклонил голову.
– Откуда ты знаешь, что я не собирался попросить тебя остаться для лоботомии?