груди. Что-то в ней напомнило мне о тех старых календарях для девочек с Бетти Пейдж, и
я снова вздрогнула, когда представила имя Бетти Донован.
Потом вспомнила, как Ной вчера передавал мне свой телефон в парке. На экране было
сообщение, которое тогда казалось невинным. «Ты такой зануда» и куча смайликов.
Теперь это обрело смысл.
– Джилл, – заявляю я. – Вчера он получил сообщение от Джилл. Возможно, это она.
– Довольно распространенное имя, – Корри сделала глоток кофе. – Я знаю по крайней
мере десяток.
– Я хорошо рассмотрела ее на фотографии. Она хорошенькая в этом хипстерском стиле.
Темные волосы, голубые глаза, большие ямочки. У нее татуировки на обеих руках. Одна с
Максом из «Там, где живут...»
– Из книги? – глаза Корри широко раскрыты. – Мориса Сендака? Где чудовища?
Я кивнула, видя изумление в ее глазах, которое выходило за рамки любви к детской
истории.
– Ага. Правая рука со сценой, где Макс в своем костюме волка качается через деревья и...
– И левая рука, где Макс в лодке с дикими животными на пляже?
Я пристально посмотрела на нее.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что я смотрю на эти руки два часа каждый раз, когда крашу волосы, – Корри
покачала головой и с лязгом опустила кружку. – Она стилист в «Сиянии». Я на девяносто
процентов уверена, что ее зовут Джилл-Джен или что-то такое. Ее кресло рядом с
цыпочкой, которая приводит в порядок меня.
Невероятно! Это невозможно в таком огромном городе.
Я моргнула и поставила свой кофе на столик с дрожащим звоном.
– Уверена?
Она пожала плечами.
– Настолько, насколько это возможно. Сколько женщин с темными волосами, голубыми
глазами и татуировками чудовищ на руках бывает в одних и тех же местах
одновременно?
– Это Портленд. Возможно, много.
Корри нахмурилась и задумалась.
– На ее месте были свадебное фото в рамке. Только она в свадебном платье, а жениха нет.
Она одета в стиле бохо4, с кружевами и прической с обрамляющими лицо завитками.
Мой желудок сжался.
– Точно она.
Мы пялились друг на друга в течение нескольких секунд, ни одна не хотела делиться
своими мыслями. Или, может быть, просто Корри не хотела говорить вслух.
Так и есть.
– Я должна сказать ей, – заявила я. – Она должна знать, что творит ее муж. Я собираюсь ее
разыскать.
***
На сердце было такое чувство, будто кто-то шлифует его каблуком – я стояла
снаружи салона «Сияние» за пять минут до конца смены Джилл. Я решила не врываться в
рабочее время, не желая устраивать сцен. Корри узнала часы ее работы и отвлекала меня
весь день, пока мы ждали окончания ее рабочего дня.
Затем подруга неохотно сделала шаг назад и позволила мне справиться с этим в
одиночку.
– Позвони, если что-нибудь понадобится, – попросила Корри, когда мы подъехали к
салону. – Зажигательную речь, плечо, чтобы проплакаться ну или лопату и место, чтобы
похоронить тело.
– Спасибо, Корри, – поблагодарила я, выходя из машины. – До дома доберусь на такси.
– А я заберу хомяка и встречусь с тобой у тебя дома в пять, – пообещала она. – Позвони,
если передумаешь относительно моего предложения пописать на его диван.
– Ты замечательный друг, – я повернулась к салону, уверенная, что поступаю правильно.
Пять минут спустя я уже так уверена не была.
Дверь дзынкнула, и я подняла глаза, чтобы увидеть женщину с фотографии. Мое сердце
замерло. Я бы узнала ее лицо, где угодно даже если бы на ее обнаженных руках не было
знакомых татуировок. Ярко-голубые глаза сканировали телефон, те же глаза, которые я
видела, глядя с любовью на Ноя, от чего у меня в груди болело даже сейчас.
Мой взгляд зацепился за ее обручальное кольцо с бриллиантом, и мне стало интересно, как Ной выбирал его. Это семейная реликвия или они ходили за ним вместе? Я оторвала
глаза от кольца и сделаю дрожащий вдох. Когда преградила ей дорогу, мое сердце начало