Проводив жену, Вилли вернулся за свой столик и, выводя пальцем круги на бордовой салфетке, задумался о том, с чего начать менять свою жизнь. Для начала — устроиться на работу и найти угол на первое время. Но как? Якшаться с прохвостами и гуляками из прошлой жизни совсем не хотелось, а других знакомых у Вилли с его образом жизни никогда и не было.
«Это тупик» — с тяжким вздохом подумал мужчина, глядя прямо перед собой, как вдруг подпрыгнул на стуле от озарившего его воспоминания и, посмотрев на часы, едва ли не бегом припустил к зданию тюрьмы.
Глава 11. Переживания
Карлос-Даниэль метался по комнате, точно запертый в клетке лев, не выпуская из рук раскалившийся мобильный и в сотый раз набирая заветный номер.
— Не отвечает?— с легкой ноткой иронии спросила сидевшая в своем кресле Пьедат, исподволь наблюдая за внуком.
Мужчина вздрогнул и, обернувшись, недоуменно посмотрел на старушку, словно только сейчас осознал, что находится в ее спальне.
— Ты уже полчаса мне комнату шагами меряешь,— кивнула Пьедат в ответ на его немой вопрос.
— Ноги сами принесли...— глухо ответил мужчина, бессильно опускаясь на застеленную розовым покрывалом кровать напротив бабушки и бережно беря ее морщинистые, унизанные перстнями руки в свои.
— Ты всегда приходил ко мне, когда тебе была нужна помощь или поддержка.
Старушка улыбнулась, и во взгляде ее льдисто-голубых глаз Карлосу-Даниэлю на миг почудилось что-то такое, отчего он подумал, что сейчас бабушка вновь видит перед собой того зареванного шестилетнего мальчишку, вбегавшего к ней в комнату без стука и хватавшего ее за руку так, словно она была единственным человеком, способным помочь.
Тихие, едва различимые слова, полные отчаяния, сами собой сорвались с губ:
— Помоги мне...пожалуйста помоги...
Пьедат встала с кресла и, сев рядом с внуком, привлекла его к себе и погладила по спине, с сожалением сказав:
— Я и рада бы помочь тебе, милый, но...
— Но? — мужчина посмотрел на старушку, уже понимая к чему она клонит и вдруг ощутил такое отчаяние, какое, должно быть, захлестывает человека, упавшего со скалы и понимающего, что в следующую секунду руки сорвутся с выступа, за который он чудом успел уцепиться.
— Ты сам должен понять свою ошибку.
От этих слов Карлос-Даниэль отпрянул, словно его хлестнули кнутом, помрачнел и, немного помолчав, глухо спросил:
— Ты знаешь, в чем моя ошибка?
— Догадываюсь...— уклончиво ответила женщина и мрачно добавила:— хотя очень хотела бы ошибиться в своей догадке...
***
— Что с тобой? — Паулина тревожно посмотрела на притихшую сестру, задумчиво накручивающую на палец прядь волос.
Паола придвинулась ближе и, обняв ее, прошептала:
— Прости...
— За что? — не поняла Паулина.
— За прошлое...— комок, застрявший в горле, мешал говорить — ты такая добрая, а я...
— А ты — моя сестра, — с улыбкой перебила женщина.
— Сестра, которая тебя очень любит, куколка,— всхлипнула Паола, прижимаясь к ней— и которая не заслуживает твоего прощения после всего, что натворила...
— Прошлое нельзя исправить, но можно постараться не испортить будущее...— ласково сказала Паулина, поцеловав сестру в макушку.
— Может ты немного отдохнешь? Нам еще домой ехать...
— Не хочу,— Паулина машинально потрогала кулон в виде золотого сердечка, висевший на шее.
— Спать или ехать?
Измученная Паулина сделала вид, что не расслышала вопроса и задала свой: