— Зачем ты подговорила Дугласа на эту поездку, если так боишься машин?
— Просто видела, в каком ты состоянии, понимала, что тебе надо встряхнуться, прогуляться. Ну не вызывать же нам частный вертолет из-за моей фобии! Тем более, что по городу все равно приходится передвигаться исключительно на авто, иначе везде опоздаешь,— как можно более беспечно проговорила Паола, но голос все равно предательски дрогнул.
Растроганная до глубины души поступком сестры Паулина не нашлась, что сказать и потому просто крепче сжала ее прохладную руку и, весело подмигнув, спросила:
— Так что там с Ноэлией?
Паола хохотнула:
— Именно так я представилась Дугласу в нашу первую встречу, еще до того, как познакомилась с Карлосом-Даниэлем. Эта случайная встреча перетекла в шальную ночь, а затем в бурный роман длиною в пару месяцев.
По мере рассказа лицо погруженной в воспоминания Паолы становилось все более мечтательным, а губы растягивались в сладостной улыбке.
— В общем, ничего, как я тогда думала, серьезного. — опомнилась женщина.— Но кто же знал, что Судьбе будет угодно снова свести нас? Вот и зовет меня теперь Ноэлией по старой памяти.
"Правду говорят, что в каждой избушке свои погремушки" — мысленно хмыкнула Паулина.
— Девушки, мне не хочется прерывать вашу милую беседу, но уже пора ехать, если хотим успеть засветло.
— Честно говоря, мне совсем не хочется отсюда уезжать,— призналась разом погрустннвшая Паулина.
— Выше нос, милая, — сверкнула глазами Паола.— Мы же возвращаемся вместе, а значит, все не так плохо!
Она немного помолчала, и, видя, что на сестру, вперившуюся взглядом в собственные ладони, сей аргумент совсем не действует, добавила как бы между прочим, лукаво сощурив глаза:
— К слову сказать, мы с Дугласом придумали, как сделать так, чтобы ночью наш самоуверенный сердцеед тебе глаза не мозолил, пока не осознает всю вину.
— Правда? Как?! — Взволнованно воскликнула Паулина, во взгляде которой зажглись веселые искорки.
— Имей терпение, сестренка,— насмешливо протянула Паола, грациозно закинув руку на спинку дивана.— расслабься уже наконец и просто доверься нам. Если кто-то из домашних посмеет тебе хоть слово упрека сказать— сотру в порошок без шума и пыли.
По тому, как нехорошо сверкнули при этих словах глаза Паолы и сжались в кулак пальцы, было ясно, что это не пустая угроза.
Паулина поежилась и решительно встала:
— Идемте.
***
Зашедшая в дом с черного хода Эстефания сняла туфли и, держа их в руках, бросилась вверх по лестнице, стараясь не шуметь, чтобы не привлечь к себе лишнего внимания. Слишком о многом надо было подумать. Слишком много взвесить. Ввалившись в комнату, женщина навзничь рухнула на кровать, закрыв лицо руками. От всего, что произошло сегодня, голова шла кругом. Эстефании до дрожи хотелось верить этому дьяволу с ангельской улыбкой, но она прекрасно помнила, сколько раз обжигалась об эти пылкие клятвы и громкие обещания, неизменно оказывающиеся пустым звуком. Чувствуя, что не в силах справиться с собой, женщина вскочила на ноги и принялась нервно расхаживать по комнате.
"Что ты наделал, Вилли... что ты сделал со мной?!"— женщина едва не застонала от отчаяния, стиснув зубы и обхватив голову руками.
Бесшумно вошедшая в комнату Феделина уставилась на дочь полным тревоги взглядом, сдавленно проговорив:
— Что с тобой, детка?
Стоявшая к матери спиной Эстефания едва заметно вздрогнула, закусив губу, и обернулась, вымученно улыбнувшись:
— Все в порядке, мамочка..— Стефани запнулась, придумывая правдивое объяснение своему состоянию — просто немного болит голова.
— Сейчас принесу тебе лекарство,— засуетилась экономка, трогая лоб дочки.
— Не надо, мам, я просто немного отдохну, и все пройдет,— тронутая такой заботой женщина ласково посмотрела на мать, одарив ее самой нежной улыбкой.
— Хорошо, моя девочка, отдыхай, я зашла только сказать, что скоро накрываем на стол, — нежно сказала Феделина, поцеловав дочку в лоб— может, сделать тебе чаю?
— Пока не хочу.
— Если что, позови меня, детка,— Феделина направилась к выходу.
В истерзанной душе Эстефании что-то оборвалось. Стало так холодно, словно кто-то разом открыл все окна в доме.
— Мама?
Занесшая ногу через порог Феделина, обернулась, вопросительно посмотрев на дочь
— Посиди со мной немного...— беспомощно попросила та, опускаясь на кровать.
Феделина села рядом с дочерью, и та положила голову ей на колени, тихо сказав:
— Всегда мечтала это сделать...
— Что?— не поняла Феделина.
— Лечь на мамины колени и ни о чем не думать...— блаженно улыбнулась Эстефания, вдыхая знакомый с детства аромат духов с кофейными нотками. Именно так всегда пахла родная и понимающая Феделина, вытирающая слезы маленькой хозяйке дома, которую она называла сначала сеньоритой, затем сеньорой, но неизменно — девочкой и деткой. Не понимающая причину такого отношения, Эстефания тем не менее всегда любила добрую экономку и доверяла ей свои детские тайны и юношеские переживания. Постепенно именно кофейный аромат стал ассоциироваться у Эстефании с уютом и спокойствием, ведь никто не понимал ее так, как мудрая и ласковая Феде. Но сейчас женщина отчетливо понимала, что даже Феделине она не хочет и не может ничего рассказать. Но и разбираться во всем самой не было ни сил, ни желания, тем более, что ласковые руки размеренно гладили ее волосы, от чего на душе стало тепло и спокойно, по телу разлилась сладостная истома, уводящая женщину в мир сновидений.
Слушая размеренное сопение дочери, задремавшей на ее коленях, Феделина почувствовала, как защемило сердце от осознания того, что есть на свете люди, которым она по-настоящему нужна. Ее девочка, которой теперь можно открыто сказать заветное "дочка" и, конечно, внук.