Дверь тихо приоткрылась, и в комнату заглянула бабушка Пьедат.
— Феде...— женщина осеклась, увидев эту семейную идиллию и понимающе улыбнулась, когда Феделина приложила палец к губам, виновато посмотрев на нее.
— Вы что-то хотели, бабушка?— почти беззвучно спросила экономка.
Хозяйка дома, глаза которой светились счастьем за служанку, ставшую почти членом семьи, в ответ только махнула рукой, прошептав:
— Зайдешь ко мне, как сможешь, подруга.
— Спасибо...— с чувством проговорила Феделина.
Пьедат отмахнулась, мол, нашла, за что благодарить, и, укрыв сжавшуюся в комок приемную внучку одеялом, бесшумно выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Глава 12. Скандал сквозь хохот
Паулина устало откинулась на спинку сидения, прикрыв глаза ладонью и каждой клеточкой тела чувствуя, что измотана до предела. Воистину, нет хуже палачей, чем наши собственные мысли! За то время, что они молча ехали из особняка, женщина успела в красках продумать все возможные вариации грядущего скандала. В том, что этот скандал неминуем, она даже не сомневалась, зная взрывной характер мужа, как, впрочем не сомневалась и в том, что он будет грандиозным.
Погруженная в свои мысли, сеньора Брачо вздрогнула, когда рядом раздался ласковый голос:
— Лина, сестренка, проснись...мы подъезжаем.
— Я не сплю...— нехотя отозвалась она и, убрав руку с лица, изумленно спросила:
— Как ты меня назвала?
— Лина,— Паола виновато опустила глаза и грустно произнесла, капризно растягивая слоги:
— Тебе не нравится, сестренка?
Паулина, даже не подозревавшая о существовании такого варианта собственного имени, задумчиво закусила ноготь.
"Лина...надо же...кому еще, как ни моей выдумщице- сестре могла прийти в голову эта идея"—весело подумала женщина и озорно улыбнулась:
— Мне очень нравится, милая, тем более, что сокращенные имена и дружеские прозвища — только для самых близких.
Паола, понимающе кивнула и сжала похолодевшую руку сестры:
— Держись, куколка... Я с тобой, и если что— прикрою.
В этот момент машина плавно остановилась на подъездной дорожке.
— Посидишь еще немного?— тревожно спросила женщина, которая даже при тусклом свете фонарей видела, как сильно побледнела сестра, пытающаяся негнущимися пальцами отстегнуть ремень.
Паулина в ответ лишь резко мотнула головой, тем более, что Дуглас уже открыл дверь, и женщине ничего не оставалось, кроме как, справившись наконец с ремнем, выйти из машины, полной грудью вдохнув прохладный ночной воздух. Вдох. Шаг. Выдох. Шаг. Вдох.
Ноги будто налились свинцовой тяжестью, отказываясь подчиняться хозяйке, и чем ближе троица подходила к дому, тем труднее становилось идти.
Когда они поднялись по лестнице, Паола бросила на замеревшую в нерешительности перед дверью сестру обеспокоенный взгляд.
— Не могу...— простонала та.
— Ну не век же нам здесь торчать, — менторски заявила Паола, настороженно посмотрев на сумеречное небо — тем более, что ночью вроде как грозу обещали.
— Паулина, ни я, ни тем более Паола не дадим тебя в обиду.
Очевидно, слова Дугласа прозвучали достаточно веско, поскольку немного успокоившаяся Паулина резко выдохнула, рывком открыв дверь и, стараясь держать спину прямо, уверенной поступью босых ног вошла в холл, гордо вздернув подбородок.