***
Волнуясь, точно подросток на первом свидании, Стефани дрожащей рукой открыла дверь притормозившей у здания кафе машины.
— Сеньорита!
Оклик таксиста заставил Стефани, у которой нервы были на пределе, вздрогнуть и обернуться.
— Сеньора, — машинально поправила она, все же изрядно польщенная этим невольным комплиментом и, спохватившись, вынула из бумажника несколько купюр.
— Мне уже уплачено и за ожидание, и за дорогу в оба конца — заметив ее порыв в зеркало бокового вида, улыбнулся таксист.
Совсем еще мальчишка с доверчивым взглядом и немного простодушным лицом, он показался Эстефании славным малым, поэтому женщина, чуть помедлив, все же протянула ему заготовленные деньги.
— Это тебе на чай,— улыбнулась она в ответ на его недоумение.
— Спасибо, сеньора! — с жаром поблагодарил он и, достав из бордачка фотографию, протянул ее Эстефании.
— А не забудешь, как пассажирка выглядит? — лукаво усмехнулась женщина, пряча собственное фото в бумажник.
— Такую красавицу один раз увидишь, а запомнишь на всю жизнь, — смущенно отведя глаза, восхищенно выдохнул юноша и тут же спохватился:
— Простите, Сеньора.
Стефани благоразумно сделала вид, что не слышала этих слов, вышла из машины и направилась в бар, бросив через плечо:
— Если не выйду через два часа сорок минут — посигналь.
В полупустом кафе, тускло освещенном неровным желтым светом, царил привычный полумрак, отчего переливающиеся всеми цветами радуги гирлянды, висевшие на стенах, выглядели намного более волшебно, нежели в том же торговом центре. Эстефании, у которой от чарующей яркости гирлянд на миг захватило дыхание, это место уже не казалось таким захолустным как в прошлый раз, но она сама не могла понять, кроется ли причина в подсветке и тихой душевной музыке, создававшей в помещении ощущение уюта, или же в стоявшем за стойкой бармене, сосредоточенно протирающем бокалы и не обратившем внимания на посетительницу.
Понимая, что ее появление осталось незамеченным, Эстефания озорно прищелкнула пальцами, как когда-то в детстве, и, расправив плечи, подошла к барной стойке, небрежно бросив:
— Налей-ка мне чего-нибудь...
— Минутку, сеньо... — машинально отозвался бармен, запнулся на полуслове и, подняв на посетительницу голубые, словно ясное весеннее небо глаза, едва не выронил из рук очередной бокал
— П-привет... — робко начал он, сконфуженно улыбнувшись — не ожидал, увидеть тебя здесь. Отлично выглядишь!
В его голосе и взгляде было столько неподдельного восхищения, что Эстефания, одетая в приталенное ярко-оранжевое платье на тонких бретельках, мысленно похвалила себя за верный выбор наряда.
— Спасибо, — кокетливо сверкнула она глазами.
Позади послышался весьма недвусмысленный свист, и к стойке подошли два молодчика, непонятно как еще стоявших на ногах.
— Какая цыпочка, — похотливо осклабился один, бросив на сжавшуюся в комок Эстефанию сальный взгляд.
Быстро оценивший ситуацию Вилли уперся ладонями в стойку, ловко перемахнув через нее, после чего нарочито собственнически обнял окаменевшую от страха Стефани за талию и проговорил, лениво растягивая слова:
— Сожалею, господа, но эта "цыпочка" — последнее слово он практически сплюнул, — моя жена. После чего обратился уже к ошалевшей от такого поворота событий женщине и укоризненно произнес:
— Стефани, милая, ну я же сказал, что поем на работе. Вот что за радость тебе сюда ехать через весь город?
— Я... Мне... ты...— промямлила растерявшаяся Эстефания и, собравшись с силами, выпалила:
— Знаю я твое "поем на работе"! Опять небось замотался совсем тут!
Обалдевший от такого напора Вилли на миг отпрянул и примирительно улыбнулся:
— Не сердись, заботливая моя...
Краем глаза Вилли увидел, что интерес посетителя к скандальной замужней особе угас, но новоявленный бармен понимал, что до конца жизни не простит себе, если упустит этот призрачный шанс. Резким движением притянув жену к себе, мужчина обжог горячим дыханием ее лицо и прежде, чем Стефани успела хоть как-то среагировать, припал трепетным поцелуем к ее подведенным нежно-розовой помадой губам.
Он пил этот нечаянный поцелуй до дна, жадно упиваясь таким родным, но уже подзабытым дурманяще-сладким вкусом ее теплых бархатных губ, ощущая как бешенно колотится сердце в ожидании, когда его кареглазая мечта опомнится и отстранится. Но вместо того, чтобы отстраниться, вышедшая из ступора Эстефания обвила шею мужа одной рукой и положила ладонь на его затылок, столь же отчаянно и жадно отвечая на поцелуй.
Голова кружилась и ноги подкашивались так, что женщина упала бы, если бы сильные и такие родные руки, которые она любила и ненавидела, не держали ее так крепко. Мир на мгновение померк и, тут же вспыхнув, закружился в огненном вихре чувств и эмоций, центром которого были эти требовательные упругие губы, которые она так долго и тщетно пыталась забыть. В легких перестало хватать воздуха, но отстраниться чтобы сделать вдох, прервав тем самым сладостную муку, в огне которой сейчас плавились ее душа и стучащее где-то в ушах сердце, было выше ее сил. "Это первый и последний наш поцелуй за долгое время. Наша встреча и наше прощание"— мелькнула на задворках сознания полная боли мысль, от которой по рукам и спине побежали мурашки. Сделав судорожный вдох носом, женщина вновь погрузилась в дурманящий водоворот чувств, жадно, до исступления упиваясь волшебной сладостью момента.