Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Вилли нехотя отстранился и сипло проговорил, глядя в пол:
— Прости. Спасибо... — "Спасибо за краткое мгновение счастья" чуть было не ляпнул он, но, вовремя опомнившись, крякнул и выпалил:
— Что подыграла.
— Эт-то тебе спасибо, что заступился— Медленно проговорила женщина, едва ворочая отяжелевшим языком.
— Выпьешь чего-нибудь?— Вилли вернулся за стойку и попытался сменить тему.
— Содовой, если можно, — натянуто улыбнулась Стефани, которую нещадно бросало в жар.
"И льда побольше. — мысленно добавила она — И можно даже без содовой обойтись: так погрызу".
Словно прочитав мысли жены, а может просто разглядев в свете гирлянд лихорадочный блеск черных глаз и вспыхнувшие, как маков цвет щеки, Вилли споро принялся за работу, и через пару минут поставил на барную стойку стакан с газировкой, на треть заполненный кубиками льда, ловким движением закинув в него трубочку.
— Ваш заказ, сеньора,— промурлыкал Вилли и подмигнул так, что Эстефании на миг показалось, будто ее, как иногда выражалась Лолита, "клеят". Или не показалось?
"Надо взять себя в руки!" — одернула себя она.— "Поэтому вдыхаааай и выдыхаааай, девочка, а думать будешь потом!"
Глубоко вдохнув, Эстефания с наслаждением сделала пару глотков отрезвляюще холодной жидкости. Не то, чтоб это очень помогло, но по крайней мере мысли больше не путались и щеки не горели так сильно.
— Вилли, я...я к тебе пришла по делу!— с места в карьер начала она, боясь, что хрупкое подобие спокойствия разлетится в пух и прах от одного мимолетного взгляда голубых глаз.
"Словно лед речной по весне— вздохнула про себя женщина — ступаешь аккуратно — кажется, что надежно, а чуть утратишь бдительность, шагнешь неосторожно, и пропадешь навек в скрытой под этим самым льдом бездонной синей глубине"
— Стефани-и...— Вилли легонько потряс увязшую в собственных мыслях жену за плечо и вопросительно заломил бровь.
— А?— она вздрогнула и непонимающе посмотрела на него тряхнув копной русых волос, — ах, да... Вилли, верни мне пожалуйста кулон.
Сердце мужчины судорожно сжалось от осознания, что ему нужно отдать самое дорогое, самое ценное, что у него есть сейчас, единственную призрачную ниточку, связывающую его с любимой.
Женщина же явно по-своему истолковала эту заминку и внезапную мертвенную бледность, проступившую на лице мужа.
— Ты его заложил,— Это был даже не вопрос, а просто сухая констатация факта.
Вилли отпрянул, точно его наотмашь хлестнули по щеке. Хотя лучше бы это и вправду было так. Лучше бы она ударила, накричала, прокляла в конце-концов, но не смотрела так отчужденно и холодно, искривив губы в презрительной усмешке, лучше всяких слов говорившей о том, насколько кареокая красавица уверенна в своей правоте.
Однако когда Вилли негнущимися пальцами достал из нагрудного кармана рубашки кулон, бережно, словно величайшую драгоценность положив его на стойку и в последний раз медленно проведя при этом подушечками пальцев по холодной металлической поверхности, ухмылка исчезла с лица женщины, уступив место растерянности.
— Вилли...— одними губами прошептала потрясенная до глубины души женщина, по одним лишь движениям мужа понявшая все.
— Вас интересует что-то еще, сеньора?— холодно осведомился он, отвесив легкий полупоклон.
— Нет...— оторопело отозвалась женщина, и вдруг глаза ее засверкали лукавством. —хотя... скажите, у вас есть ручка?
Мужчина сдержанно кивнул и на миг скрылся в подсобке, вернувшись с популярной среди школяров шариковой синей ручкой в ярком корпусе и, протянув канцелярскую принадлежность Стефани, по-прежнему ровно спросил:
— Что-нибудь еще?
— Да, сделайте мне пожалуйста...— она задумчиво поднесла палец к губам, прикидывая варианты — мятный коктейль.
На сей раз Вилли не смог удержать маску невозмутимости, и брови его удивленно взлетели вверх, поскольку голубоглазый ангел точно знал: Стефани на дух не переносит мяту. Но спорить и расспрашивать не стал, а лишь повернулся к женщине спиной и начал смешивать ингридиенты. Поняв, что Вилли сейчас всецело занят заказом, женщина достала из бумажника отданное таксистом фото и спешно написала что-то на обороте.
— Двадцать пятого я работаю до восьми вечера, хотя сомневаюсь, что будет много клиентов,— словно бы между прочим обронил Вилли, не оборачиваясь— Рождество все же.
Приняв информацию к сведению, Эстефания бросила поверх положенной лицевой стороной вниз фотокарточки деньги, с лихвой покрывающие суммарную стоимость ее заказа и бесшумно выскользнула за дверь, бросив дожидавшемуся ее таксисту короткое "гони!".