***
— Ваш заказ, сеньора,— Вилли повернулся со стаканом в руке и замер, расширившимися от недоумения глазами глядя на пустующее место у стойки.
"Ушла..."— успел подумать он прежде, чем взгляд зацепился за лежавшие перед носом купюры, прикрывающие белый прямоугольник, который Вилли почему-то заинтересовал больше всего. Взяв карточку в руки, мужчина расплылся в улыбке, прочитав на обороте :
"Тебе совершенно не идет быть букой ;)"
"Ну вот как можно злиться на эту чертовку?!"— весело фыркнул он и, перевернув фото лицевой стороной, ощутил, что сердце забилось как шальное. Трепетно проведя кончиками пальцев по лицу улыбающейся молодой женщины, за спиной которой виднелись алые лучи закатного солнца, запутавшиеся в густой каштановой россыпи волос, Вилли аккуратно сложил фото вчетверо, бережно убрав его в нагрудный карман.
_________
*Чальчиутликуэ — Богиня рек и морей в мифологии ацтеков; подразумевается, что герой утонул.
Глава 15. Рождество
(Предыдущие главы можно прочесть, нажав на тег #Фанфик_УФМ)
#НаверстатьУпущенное
#Узурпаторша
#LaUsurpadora
Чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечься от мыслей о Стефани, Вилли уныло вот уже в который раз машинально протирал барную стойку ( и без того сверкающую как лысина в полнолуние), и всей душой благодарил начальство, поставившее ему смену в Рождество, благодаря чему у него появился шанс еще немного подзаработать.
Желая хоть немного поднять себе настроение, мужчина принялся намурлыкивать незатейливый рождественский мотив:
В ночь на Рождество нас ждет Благая весть,*
Что Христос пришёл спасти нас, что он есть.
Только б нам в сердца свои впустить добро
В ночь на Рождество.
Почему-то от этой старой песенки, услышанной когда-то давно от Стефани, на душе стало тепло и на губах помимо воли расцвела улыбка.
В конце-концов, сегодня особая ночь, а значит, если и не ждать чудес, то хотя бы надеяться на них он имел полное право. Точнее, на одно единственное чудо. Хотелось верить, что вот сейчас дверь распахнется, и в бар войдет ОНА, наполнив помещение легким ароматом дождевой свежести с нотками фиалки. Вилли поймал себя на мысли, что сожалеет, что не сказал ей о том, как сильно ему нравился новый запах ее духов. Пьянящий и упоительный и в то же время нежный как и сама Эстефания.
Если бы только увидеть ее сегодня...если бы только!
Замечтавшись, Вилли, машинально напевающий все те же заевшие старой пластинкой в мозгу строки, вздрогнул, когда приятный баритон подхватил:
В ночь на Рождество посмотрим в небеса,
Улыбнется нам рожденная звезда.
Глоток вина в кругу друзей
За Веру, за Добро.
Обратив внимание на вошедшего, Вилли сконфуженно улыбнулся, отметив про себя, что этот "кент", как он мысленно окрестил посетителя — явно залетная птаха, поскольку все в его облике — начиная от щегольски "зализанных" назад смолисто-черных волос и благородных чуть резковатых черт смуглого лица в котором виднелась некоторая развязность из-за пляшущих в черных глазах насмешливых искорок и заканчивая накрахмаленными манжетами белоснежной рубашки с золотыми округлыми запонками— выдавало в нем человека, не ограниченного в средствах.
— Приятель, плесни-ка мне виски,— добродушно улыбнулся "кент" и, бросив беглый взгляд на бейджик бармена где значилось имя, облокотился на стойку бара — и заодно Мигель, подскажи, где я могу найти...эм...— он нахмурился, вспоминая имя — Гильермо Монтеро?
Вилли, уже начавший колдовать над заказом, от неожиданности едва не выронил из рук пузатую бутылку и мысленно чертыхнулся.
— Зачем он Вам?— мрачно сказал мужчина, протягивая клиенту заказ и шустро перебирая в уме имена тех, кому мог задолжать в прошлой жизни. Какого черта нужно этому пижону?
— Семейная тайна, — сказал незнакомец и, загадочно улыбаясь поднес стакан к губам, но, помедлив, поставил его на место.
— Все меня знают в этом квартале как Мигеля, но по документам я и есть тот, кого вы ищите, — Вилли напрягся вновь ожидая от жизни неприятных сюрпризов.
— Дуглас Мальдонадо,— подал руку тот, широко улыбнувшись.
Ошарашенный Вилли пожал протянутую ладонь.
"Сам миллионер Мальдонадо в этом богом забытом месте да еще и по мою душу!"— это никак не укладывалось в голове. — "Что ему нужно?"
— Как истинный джентельмен, я не могу быть глух к просьбе трех очаровательных особ,— отвечая на невысказанный вопрос, сказал Дуглас, задумчиво повертев в руках поданный Вилли стакан.
— Трех особ?— переспросил вконец сбитый с толку голубоглазый ангел.
— Моей жены, ее сестры— медленно, словно бы насмехаясь, протянул Дуглас, посмотрев напиток на просвет,— и Вашей жены тоже.
— Так Вы от Стефани?!— не в силах скрыть радости, воскликнул мужчина и шустро куда-то умёлся, вернувшись с небольшой квадратной коробочкой, перевязанной бантиком.
— Передайте это ей и...— он порылся в нагрудном кармане, выудил оттуда небольшую серебристую машинку и, поставив ее на барную стойку, выдохнул:
— Сыну.
Глядя на мужчину, глаза которого светились абсолютно мальчишеской влюбленностью и безграничной верой, Дуглас не смог сдержать теплой улыбки, подумав о том, что если бы точно не знал, что этот русоволосый юнец на четыре года старше его самого — ни за что бы не поверил.
— Сам вручишь ей это все,— мягко сказал Дуглас, задумчиво катая машинку по барной стойке.— сегодня после полуночи привезу твою ненаглядную куда скажешь. Но без ребенка. Поговорите вдвоем спокойно, а там видно будет.
Дыхание перехватило. Не в силах вдохнуть или издать хоть звук, Вилли только стоял и, глядя на вестника счастья, лучился самой запредельной улыбкой из всех возможных.
Дуглас усмехнулся, прекрасно понимая эту реакцию, и протянул бармену так и не тронутый стакан виски. Выпив предложенное одним глотком, Вилли сдавленно крякнул и обрел наконец дар речи:
— Я живу в хибаре на углу улицы через два квартала отсюда,— затараторил он.— И еще...
Мужчина нервно закусил мизинец и, видя выжидательно-заинтригованный взгляд своего визави, тихо сказал:
— Скажи Стефани, что меня теперь зовут Мигель.
Брюнет хмыкнул и, картинно заломив бровь, подался вперед, подперев подбородок кулаком и всем своим видом показывая, что собеседник его заинтриговал.
Вилли раздраженно отбросил в сторону тряпку, которой все это время продолжал машинально водить по вылизанной уже до блеска барной стойке и уселся на эту самую стойку, пространно изложив Дугласу, то и дело уточнявшему какие-то детали, историю своей нелегкой жизни без всяких прекрас.
Внимательно выслушав, проникшейся дружеской симпатией к этому запутавшемуся и плутоватому, но в целом незлому человеку, терзаемому муками любви, Дуглас выложил на барную стойку внушительную пачку денег:
— Плата за заказ.
— Но...
— Чаевые, — многозначительно и вместе с тем властно оборвал он — накроешь стол и купишь подарок крестной. И еще: я готов помогать тебе во всем чисто из мужской солидарности, но учти: одна слезинка Эстефании по твоей вине или малейшая твоя попытка навредить семейству Брачо — я тебя в порошок сотру и пеплом развею по ветру.
Взгляд Дугласа при этом был настолько тяжелый и прожигающий насквозь, что Вилли сразу понял: миллионер не пугает и не угрожает. Он просто констатирует факт.
— Знаешь, я сам себя в порошок сотру, если еще хоть раз стану причиной ее бед и слез,— мрачно вздохнул Вилли, убирая чаевые в карман.
— Вот и договорились,— сверкнул улыбкой Дуглас, панибратски похлопав нового знакомца по плечу— после полуночи будем, Мигель.
Миллионер усмехнулся и вышел из кафе, а счастливый Вилли, предвкушающий грядущее свидание, принялся до блеска натирать многочисленные бокалы и насвистывать какой-то бодрый мотив, мысленно благодаря Пресвятую деву за возможность провести этот праздник с любимой.