Поскольку бабушка Пьедат стараниями все той же Паолы к тому времени крепко подружилась с бутылкой и почти не выходила из комнаты, любовники не сильно заморачивались с конспирацией, прячась лишь от Карлоса-Даниэля, ибо чужим россказням он бы все равно не поверил.
Поэтому бурный роман разворачивался едва ли не на глазах у сходившей с ума от ревности Эстефании, слезы и бессильная ярость которой доставляли Паоле особое, почти садистское удовольствие. Стефани много раз пыталась открыть брату глаза на его обожаемую женушку, но "проклятая чертовка" словно приворожила Карлоса, который в упор не желал ничего видеть, слышать и замечать. Поняв, что проиграла эту войну, Эстефания замкнулась в себе, став очень набожной, заплела роскошные длинные волосы в две туго закрученных косы, сменила яркие наряды на бесформенные черные платья чуть выше колена, а контактные линзы — на круглые очки с толстыми стеклами, за которыми не видно слез.
Видевшая эти перемены Паола ликовала. Она не привыкла проигрывать, считая себя лучшей. И снова убедилась в своем превосходстве, когда соперница превратилась из яркой и жизнерадостной девушки в бледную тень, большую часть времени проводившую за молитвами и чтением библии, а любовник стал кем-то вроде ручной собачки, прибегавшей по первому зову. Однако новая "игрушка" вскоре надоела капризной сеньоре, поскольку Вилли был беден и мог оплачивать ее капризы разве что из денег фабрики семейства Брачо, но из-за неумеренных трат Паолы предприятие находилось на грани банкротства. А любовник, с которого нечего взять, кроме смазливой мордашки, был избалованной сеньоре просто неинтересен.
Неизвестно, чем бы закончилась вся эта история, если бы в один из дней, устав от "серых будней" рядом с мужем и его детьми от первого брака, Паола не собрала вещи и не уехала бы развлекаться с очередным любовником и по совместительству другом детства Луссиано Алькантара, сказав домочадцам, что ложится на обследование в дорогую клинику в Штатах. Разумеется, ни в какие Штаты Паола не собиралась. Вместо этого они с Луссиано поехали в курортный городок на берегу моря и первым делом решили отправиться в ночной клуб. В том клубе Паола и увидела первый раз свое "живое отражение", которое звалось Паулиной Мартинес и работало в том заведении уборщицей. Одного взгляда Паоле хватило, чтобы в голове созрел план. Женщина предложила Паулине на год занять ее место в опостылевшем ей доме Брачо, чтобы сама она могла беспрепятственно жить в свое удовольствие, и обещала хорошо заплатить за услугу. Паулина, добрая и честная девушка, отказалась, и тогда Паола шантажом заставила ее занять свое место.
Шесть дней спустя в дом Брачо вошла уже совсем другая Паола. Прежде обожавшая яркие, открытые наряды и вызывающий макияж женщина теперь одевалась по-деловому, отдавая предпочтение всем оттенкам розового, и почти не пользовалась косметикой. Взгляд ее утратил надменность, став мягким и чуть испуганным.
Несмотря на все перемены, в число которых входил и внезапный отказ от курения, и более звонкий голос, никто из домочадцев не заподозрил подмены, хотя странности в поведении и внезапная смена вкусов хозяйки дома удивили всех.
Так например, Паулина предпочитала теплый чай и вставала на рассвете, в то время как Паола пила обжигающе-горячий кофе и любила поспать до обеда.
"Новая Паола" сумела вывести бабушку Пьедат из запоя и стала уделять много времени детям, окружая их лаской и заботой, чего прежде никогда не делала. К удивлению мужа, "Паола" вдруг заинтересовалась и делами фабрики и, обладая неплохой деловой хваткой, которую прежде "скрывала", сумела раздобыть два миллиона долларов на покупку нового оборудования, и помогла предприятию избежать тем самым неминуемого, как всем казалось, разорения.