Не обращая внимания на вечное шипение и отрытую ненависть Эстефании, Паола- Паулина изо всех сил пытаясь подружиться с одинокой и озлобленной на весь свет женщиной и даже помогла ей вернуть расположение Вилли, настояв на кардинальной смене имиджа.
Когда спустя год настоящая Паола вернулась, то сразу поняла, что она раскрыта, ибо в противном случае ее сочли бы сумасшедшей, поскольку женщина даже не пыталась скрыть своего изумления от произошедших в доме перемен.
Теперь Паола была благодарна сестре за все, что та сделала для семейства Брачо, пока ее не было, но в тот момент ей хотелось своими руками задушить излишне инициативную самозванку, открывшую Карлосу-Даниэлю глаза на истинное лицо жены и порушившую все ее планы.
Однако так просто сдаваться кокетка не собиралась. Решив взять перерыв и все обдумать, она приняла приглашение Дугласа Мальдонадо и улетела с ним в Нью- Йорк, а вернувшись, с удивлением поняла, что за время ее отсутствия муж влюбился, как мальчишка, в ее невзрачную добрую "копию", которой к тому же грозил немалый срок за "узурпацию личности".
Уже зная о том, что Паулина ее сестра-близнец, эгоистка Паола, привыкшая играть людьми, точно марионетками, решила не спасать ее, а "потопить" окончательно в надежде, что таким образом "любимая игрушка" в лице Карлоса-Даниэля, уже открыто презиравшего жену, одумается и вернется к своей "хозяйке".
Нещадно переврав все факты и перевернув события их знакомства с ног на голову, Паола выставила себя на суде жертвой злой и коварной одинокой нищенки, захотевшей год пожить в достатке с богатым и любящим мужем и шантажом и угрозами заставившей ее, Паолу Брачо, уступить ей свое место.
Вспоминая сейчас об этом, Паола с ужасом думала, что было бы, если бы не адвокат Паулины Эдмундо Серрано, хотевший во что бы то ни стало вытащить очаровавшую его с первого взгляда добрую девушку и Луссиано, решивший вступиться за самозванку. В результате Паулину оправдали, а суд вышел боком только самой Паоле, поскольку когда Луссиано заговорил о ее многочисленных любовниках, в числе которых упоминался и Вилли, глаза побелевшего как полотно Карлоса-Даниэля вспыхнули такой ненавистью, что Паола испугалась, что он придушит ее прямо в зале суда.
Поняв, что мужа ей уже не вернуть, Паола решила удовлетворить свою жажду наживы и потешить уязвленную гордость двумя миллионами долларов, которые она стребовала с Карлоса-Даниэля в обмен на развод и его счастье с освобожденной из тюрьмы самозванкой.
Карлос готов уже был уступить, лишь бы Паола наконец отцепилась от него и навсегда исчезла из жизни семейства Брачо, когда случилась та страшная авария, позволившая Паоле переосмыслить жизнь, которая больше не казалась ей забавной игрой, и понять, сколько горя она причинила своему самому дорогому человеку — сестре, сумевшей простить ее — и всему семейству Брачо.
— Это ты меня прости, Стефани... за все прости... — всхлипнула Паола — Вилли был просто капризом избалованной девчонки, привыкшей получать желаемое по щелчку пальцев. Я никогда его не любила даже на сотую долю так, как любишь ты...
— А моего брата?— вдруг серьезно спросила Эстефания, отстраняясь и глядя Паоле в глаза — Его ты любила?
— Любила, — тихо ответила Паола, в голосе которой сквозила нескрываемая грусть — но по-своему. Так ребенок любит своего плюшевого мишку, которого не хочет ни с кем делить; так женщина любит свое отражение в зеркале, всегда напоминающее ей о том, что она прекрасна. Но никогда я не любила его так, как любит моя сестра. А о том, как бьется сердце, исполненное нежности, узнала лишь рядом с Дугласом.
— Но у вас такие странные отношения,— с сомнением сказала Эстефания. — со стороны вы напоминаете не столько влюбленных, сколько...
— Капризную принцессу и ее верного пажа, исполняющего любую прихоть и готового целовать ноги своей повелительнице? — усмехнулась Паола — видимость, и не более того. Дуглас знает, что я люблю потешить свое самолюбие и не отказывает мне в этом. Он действительно исполняет все мои капризы, но всерьез вить из себя веревки не позволит никогда. И если он говорит "нет", то мне остается лишь повиноваться.
"Значит, не по всаднику кобылка была— хмыкнула про себя Эстефания.— Карлос всегда был слабохарактерным, вот Паола им и крутила как хотела. Все-таки верно говорят, что поведение и отношение женщины напрямую зависит от мужчины, который рядом с ней. Карлос-Даниэль позволял птичке летать в поднебесье, ни в чем не ограничивая, и лишь наблюдал за этим полетом, а вот Дуглас...нет, не держит ее в клетке, а летает вместе с ней, но не контролирует полет, а лишь страхует ее и не дает упасть."
Зная непростой своевольный характер Паолы, Эстефания, вникшая в суть отношений этой пары, прониклась к миллионеру еще большим уважением.
— Ну, что стоим?— Паола настойчиво потрясла погруженную в свои мысли Эстефанию за плечо, а когда та перевела на нее вопросительный взгляд, кивнула на часы.
— Без пятнадцати шесть?! в панике воскликнула Стефани и, чмокнув Паолу в щеку, кинулась в свою комнату.
— Стефа!
— А? Что? — замеревшая на пороге кухни женщина обернулась.
— Босоножки сними, весь дом перебудишь,— усмехнулась Паола.
— А как я их понесу? — растерялась та — Мне же еще дверь открывать.
— О господи! — взвыла сеньора Мальдонадо,— снимай, я сама их тебе занесу потом! Ключ где?
Женщина молча кивнула на маленький редикюль цвета апельсиновой карамели, висевший на плече и опрометью помчалась в спальню, стараясь не шуметь.
Поминутно оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха, Эстефания открыла дверь спальни и зашла в комнату за минуту до того, как послышались осторожные шаги на кухне — проснулись слуги.
Выдохнув, женщина нырнула под одеяло и смежила веки, прикинувшись спящей, поскольку знала, что Феделина по обыкновению придет ее проведать. Но усталость в купе с нервным напряжением все же взяла свое и через пару минут притворщица забылась крепким сном.