– Угадаешь, которая из них твоя жена, а, друже?– шутливо спросил Дуглас стоявшего между двух красавиц Карлоса-Даниэля, на смуглом лице которого не осталось и следа от недавней мрачности.
– Эта,– без тени сомнения ответил рассмеявшийся мужчина, крепко обняв ту из сестер, что была по правую руку от него, и в запале веселости не заметив, как побледнела при этом другая.
Глава 4. Путанница
Паулина почувствовала, что глаза предательски защипало от нестерпимого жара подступающих слез, и быстро закусила губу. Физическая боль отвлекла внимание от разрывающейся в клочья души, подействовав на женщину точно ушат ледяной воды и заставив взять себя в руки так быстро, что присутствующие, казалось, даже ничего не заметили.
— Карлос-Даниэль, ты…– начал было Дуглас, но, перехватив молниеносный взгляд карих глаз Паулины, в которых читалась мольба, осекся и радостно выпалил:
— Молодец! Я бы ни за что не угадал!
— Любящее сердце не обманешь, — смутился мужчина, с нежностью посмотрев в изумленно распахнутые глаза своей "жены".
— А я так надеялась, что смогу тебя обмануть, дорогуша, — усмехнулась Паулина, изо всех сил подражая низкому голосу и властной, хотя и чуть смягченной от времени, манере разговора, чтобы не поставить любимого в неловкое положение и не испортить праздник.
— Пойдем переоденемся, сестричка, — Подхватила игру уловившая наконец суть происходящего Паола, наделенная от природы незаурядным актерским талантом, позволившим ей легко подстроиться под мягкий грудной голос сестры.
Паулина, у которой тугой комок, напоминавший раскаленный огненный шар, застрял в горле, мешая говорить и грозя с первыми же звуками вырваться наружу нескончаемым потоком слез, судорожно кивнула и опрометью кинулась наверх, чувствуя, что земля уходит из-под ног.
— Я говорила ей, что эта тушь может вызвать аллергию, но Паола такая упрямая, — извиняющимся тоном произнесла «Паулина». –пойду помогу ей смыть макияж…
***
На подламывающихся ногах зайдя в спальню, Паулина схватила ключ и наспех заперла дверь, и, бессильно прислонившись спиной к холодной стене, оклеенной обоями цвета солнца, сползла по ней вниз, обхватив голову руками.
" Он снова не узнал меня! Снова не смог различить нас, уверенно указав на Паолу!"– пронеслось в голове, отчего душу захлестнуло отчаяние.
"А может быть...он все еще любит ее?" –блеснувшая в подсознании догадка терзала, обжигая сердце каленым железом. Ярость, ревность, отчаяние, беспомощность, боль– все смешалось в одну гремучую смесь, вырвавшуюся из груди Паулины тихими всхлипами, потому что кричать и давать волю сжигающим ее изнутри эмоциям было нельзя. Нельзя, чтоб ее услышали. Нельзя, чтоб все все поняли.
"Нельзя-нельзя-нельзя!" – твердила себе Паулина, до боли стискивая клацающие зубы, чтобы не разреветься в голос.
–Сестренка, открой!– рвущийся тревожный голос и настойчивый стук в дверь немного отрезвили женщину, выдернув ее из водоворота самоедства, но сил встать не было. Тело словно окаменело, не желая подчиняться хозяйке.
– Открой, слышишь?! Пау...Кхм...Паола, открой, иначе я позову Карлоса-Даниэля, и он выбьет эту чертову дверь!