***
— Феделина, ты не видела моего внука? —спросила сидевшая на диване в гостиной Пьедат, не отрываясь от чтения толстой книги в твердой угольно-черной обложке.
— Нет, сеньора, — покачала головой экономка.— Но Лолита сказала, что они с сеньорой Паулиной ушли еще рано утром и велели к ужину их не ждать.
Пьедат отложила книгу и лукаво сощурила глаза:
— Они так смотрят друг на друга, будто у них второй медовый месяц.
— Любовь— дело молодое, — печально вздохнула Феделина, и в карих глазах ее вспыхнула грусть.
— Ну-ну, не раскисай, подружка, — Пьедат встала и, обняв сидевшую напротив нее Феделину за плечи, доверительно прошептала, наклонившись к самому уху:
— Любовь –такое чувство, которое не спрашивает паспорт... влюбиться можно и в пятнадцать, и в двадцать, и даже в восемдесят лет!
— Ай, бабушка, что вы...— начала было Феделина, но обернувшись и взглянув в смеющиеся льдисто-голубые глаза, разом растеряла весь свой грустный настрой, изумленно прикрыв рот ладонью:
— Бабушка...
— Кому бабушка, а кому и просто Пьеде, — со смехом кивнула старушка, кокетливо поправляя свои короткие, чуть вьющиеся волосы красно-рыжего цвета— мы с тобой еще ничего, подруга! Только ты, хоть и моложе меня на двадцать лет, а забыла, что женщина всегда остается женщиной.
Последние слова прозвучали с нескрываемым упреком, и Феделина виновато опустила голову, признавая правоту хозяйки.
— Пребабушка, смотри, что я нарисовала! — в комнату вбежала Лисетте с листком бумаги в руках.
— Не бегай так быстро, упадешь, — Пьедат попыталась предать голосу строгости, но в нем отчетливо слышалась лишь нежность и тревога. Умевшая быть строгой со всеми, включая собственного внука, Пьедад таяла, услышав от детей столь милое сердцу "пребабушка". Первой ее так стала называть Лисетте, не умевшая тогда еще выговаривать некоторые буквы, а вслед за ней это словечко подхватили возмущенно исправлявший по началу сестренку Карлитос и малыш Виллито.
Пьедат взяла в руки рисунок, на котором была в трогательно-детской, чуть аляповатой манере изображена женщина в деловом оранжевом костюме с короткими красными волосами, которые забавно топорщились во все стороны. Смневаясь, что рисунок удался, юная художница решила подписать свое творение, в результате чего в самом верху листа крупными буквами значилось:
"ПРИБАБУШКА".
— А что, похоже, — задумчиво сказала Пьедат, с серьезным лицом разглядывая подарок — как думаешь, Феделина?
— Очень похоже и красиво получилось, бабушка! — подтвердила экономка, улыбаясь — а меня нарисуешь, Лисетте?
— Конечно, Феделина, — радостно заверила окрыленная просьбой малышка, когда в комнату вошел хмурый Карлитос.
— Лисетте, это что? — грозно спросил он, протянув ей листок, на котором корявым детским почерком было написано: "для КОрлитоса. КлючЬ пАТ фикусАм"
— Записка, — простодушно ответила малышка, глядя на брата огромными, черными, как у отца, глазами — а ты что, читать разучился?
Мальчик чуть не взвыл.
— Какая же ты... —он едва не сказал "глупая", но вспомнив, что отец учил быть вежливым с девочками, вовремя прикусил язык и, выдохнув, произнес с глухим раздражением:
— А если бы эту записку нашли взрослые, а не я? Они не должны знать где ключ!
— Ой! — Лисетте в ужасе распахнула глаза и, прикрыв рот ладошкой, опрометью понеслась перепрятывать заветную вещицу.
Наблюдавшие за этой сценой "взрослые", коих Карлитос в запале видимо не заметил (или же просто решил, что они не поймут, о чем речь) переглянулись, понимающе улыбнувшись.
Разумеется, все в доме знали о том, что находится в большом розовом сундуке Лисетте, запирающемся на ключик, в котором дети хранили свои секретики, такие, как, например, красивый фантик от конфеты, старая брошка в виде цветка с отломленным креплением или коллекция игрушек киндер-сюрприз, трепетно собираемая Карлитосом. Но ведь ничто не сближает так, как общая тайна. Поэтому взрослые подыгрывали сорванцам, иногда прося их показать сокровища, в ответ на что дети лишь улыбались и ежедневно по очереди перепрятывали заветный ключик, чтобы никто из взрослых его не нашел.
— Феделина, а где Паола? -- с интересом спросила старушка.
— Уехала с сеньором Дугласом -- пожала плечами Феделина -- все утро говорила про какой-то браслет для сеньоры Паулины.