Пьедат, которой Паулина поведала историю с кулоном, понимающе хмыкнула.
***
Карлос-Даниэль и Паулина, вошли в небольшой, но достаточно уютный одноэтажный домик, обставленный с большим вкусом.
— Я обещал тебе, что этот день будет полон сюрпризов,— прошептал Карлос-Даниэль, щекоча горячим дыханием шею супруги, завороженно смотревший на потрескивающее в кирпичном камине желто-оранжевое пламя.
— Здесь чудесно... — бесцветным голосом констатировала женщина, не отрывая взгляда от огня.
— Все в порядке? — Карлос-Даниэль осторожно обнял любимую за плечи и, развернув ее лицом к себе, с тревогой вгляделся в большие, словно у испуганной лани, глаза цвета лесного ореха.
— Все хорошо, — с явным усилием произнесла Паулина и, видя исполненный скептицизма и беспокойства взгляд, пояснила, натянуто улыбнувшись:
— Просто я немного устала...
— Если хочешь, можем вернуться домой.
В голосе мужа было столько заботы и нежности, что сердце женщины забилось, как шальное.
— Нет-нет, — поспешно заверила она, пытаясь сдержать слезы — здесь правда замечательно!
— Тогда подожди немного, — загадочно сверкнул глазами мужчина, списавший странное поведение супруги на усталость от полного впечатлений дня, и скрылся на кухне.
Оставшись одна, Паулина уселась, подобрав под себя ноги, на ворсистый белый ковер перед камином и, протянув к огню похолодевшие руки — верный признак звенящих нервов — сдавленно всхлипнула.
Этот день был чудесным, словно дивный сон, полный ярких красок, в котором невозможное становится возможным. Грустно, когда такой сон заканчивается и страшно, когда он внезапно превращается в кошмар. Именно это и случилось с Паулиной, которой даже внезапная встреча с тенью прошлого не испортила настроение. Но когда задумчивый Карлос-Даниэль трижды в разговоре назвал ее Паолой и, казалось, даже не заметил роковой оговорки, женщине показалось, что какой-то шутник заменил воздух раскаленной лавой. Невозможно сделать вдох. Невозможно сказать даже слово. И плакать нет сил просто потому, что все внутри заполнилось этой жгучей, нестерпимой болью, от которой свечным воском плавилось сердце. Как они приехали в этот дом и о чем говорили по дороге женщина, утопающая в омуте собственной боли, не вспомнила бы, даже если бы от этого зависела ее жизнь.
Перед мысленным взором предстало сияющее ослепительной улыбкой лицо Паолы.
"Плакать нельзя"— твердо сказала себе женщина, ощущая, что общение с уверенной в себе, кокетливой и веселой близняшкой приносит свои плоды. — "надо действовать иначе".
Что значит это загадочное "иначе", Паулина и сама не понимала. Знала только, что не время давать волю слезам. Глубоко вдохнув и обретя шаткое подобие душевного равновесия, женщина нацепила на лицо самую сладкую из своих улыбок и обернулась к мужу, вернувшемуся в комнату с двумя бокалами, в которых искрилось пузырьками золотистое шампанское.
Протянув Паулине бокал, мужчина устроился рядом и нежно обнял ее за талию.
— Знаешь, — проникновенным шепотом начал он, заглянув супруге в глаза — сейчас я понимаю, что до тебя не жил, а лишь существовал, сам не замечая того, что на ощупь бреду во тьме, словно усталый путник, сбившийся с пути...
Карлос-Даниэль замолчал и, трепетно проведя ладонью по щеке любимой, вплотную приблизился к ней, намереваясь поцеловать, как вдруг женщина мягко накрыла его губы ладонью и, вскочив на ноги, отошла на несколько шагов назад.
— Паули... — во рту резко пересохло, когда мужчина взглянул в любимые глаза, томно смотревшие исподлобья и показавшиеся ему до боли знакомой, пугающей и манящей черной бездной, в глубине которой сверкали дерзкие кокетливые огоньки.
Воспользовавшись замешательством мужа, женщина подошла к нему вплотную и, томно облизнув губы, схватила его за галстук, с грацией кошки поведя благоверного к кровати.
"Паола?!" — Карлос, покорно шедший следом за ней, судорожно сглотнул, понимая, что не в силах противиться развратному очарованию этой женщины. — "невозможно! Или все-таки..."
Мысли начали путаться, ноги стали ватными и подогнулись. К счастью, в этот момент женщина несильно толкнула его в грудь, заставляя сесть на кровать, и забралась к нему на колени, медленно расстегивая пуговицы голубой хлопчато-бумажной рубашки.
— Подожди... — хрипло выдохнул ошарашенный мужчина, мягко стиснув ладонями бархатистые руки, заскользившие по его обнаженной груди. — кто...кто ты?
Ответом была странная усмешка, которая немного трезвила. Решив, что сейчас лучше всего играть по ее правилам и не задавать лишних вопросов, Карлос-Даниэль усадил женщину спиной к себе и, обдав ее шею горячим дыханием, осторожно поцеловал красавицу за ушком, а в следующий миг персиковая водолазка полетела на пол.
Бегло осмотрев спину кокетки, Карлос выдохнул, воздев очи к небу: родинки на лопатке, являвшейся отличительной чертой Паолы, не было.
Убедившись, что перед ним действительно его жена, мужчина, уже теряющий голову от страсти, бережно переложил разомлевшую от поглаживаний Паулину на кровать и принялся осыпать жаркими поцелуями ее шелковистую кожу, казавшуюся мерцающей в неровном свете отблесков каминного пламени...
***