— Это не Лолита, — в приоткрывшуюся дверь виновато просунулась голова улыбающейся Эстефании. — можно?
С того памятного утра подруги так и не смогли нормально поговорить, поскольку Эстефания, перехватив утром пару бутербродов и спешно чмокнув в щеку сынишку и Феделину, уезжала на фабрику откуда возвращалась уже затемно.
— Даже наш гиперответственный Родриго столько не работает, — ехидно бросила однажды Паола, случайно столкнувшись с вымотанной до предела Стефани в коридоре поздно вечером.
— Это единственный способ не думать о нем дни напролет, — чуть слышно ответила Стефани, сияющие глаза которой не сильно вязались с общим изможденным видом.
— До скольки? — спросила Паола с усмешкой.
— Ты о чем? — недоуменно захлопала та ресницами.
Паола театрально закатила глаза:
— Не прикидывайся. Забыла, что я на твоей стороне?
— Кипучую деятельность изображаю до семи, пока братья не уедут, — со вздохом призналась женщина — а после, сетуя на то, сколько документации еще не сделано, остаюсь сверхурочно...
— А сама закрываешь фабрику и едешь в бар, — закончила за нее Паола.
— Чшшш... — Стефани трусливо огляделась по сторонам и, убедившись, что их никто не подслушивает, мечтательно вздохнула:
— Живу в ожидании встречи...
— Смотри, не сгори на работе, — вставила шпильку Паола, в ответ на что подруга метнула в нее гневный взгляд и скрылась за дверью спальни.
— Можно? — повторила Эстефания уже громче.
— Проходи, конечно, — опомнилась Паола и, втянув подругу в комнату, закрыла дверь, потребовав:
— Рассказывай!
Поняв, что от допроса с пристрастием ей не отвертеться, Стефани уселась на кровать напротив Паолы и, невинно хлопая ресницами, поведала той подробности бурной реакции Феделины на пораненную ладонь.
— Что было... конец света прям, — закатила глаза усмехающаяся Стефа — охов, вздохов, причитаний — как будто я не ладонь порезала, а как минимум чуть не умерла.
— Хорошая она у тебя... — с тихой завистью вздохнула Паола, и, опустив глаза, грустно добавила:
— Обо мне никто никогда так не волновался...
— А как же твоя... — Эстефания запнулась.
— Ксимена, — мрачно подсказала Паола и продолжила с нарочитой беспечностью за которой скрывалась боль недолюбленного ребенка:
— Никогда не беспокоилась о том, поела ли я, не интересовалась моими делами в школе, не вытирала мне слезы, когда в старшей школе я пережила первый разрыв с парнем...
Женщина на миг задумалась и с привычным ехидством добавила:
— Ах да, и называть ее просила исключительно по имени. Взамен не ограничевала меня в средствах и, покупая мою любовь, исполняла любую прихоть.
Сердце Эстефании вспыхнуло жалостью. Несмотря на смерть приемных родителей, воспитываемая бабушкой Стефани была обласкана, о ней всегда заботились и опекали, а вопросы о том, как прошел день, были сродни ежедневному ритуалу.
Эстефания подсела поближе и прижала погрустневшую Паолу к себе, потрепав ее по плечу:
— Теперь ты больше не одна. У тебя есть мы.
Паола вопросительно подняла на женщину грустные карие глаза.
— Паулина и я, — пояснила та и смущенно улыбнулась.
Растроганная Паола порывисто обняла подругу, отерла выступившие на глазах слезы и, коротко всхлипнув, быстро спросила, словно бы стесняясь своей слабости:
— Так что там с Вилли?
Поняв наконец, что Эстефания нарочно увела ее от темы, Паола возмущенно открыла рот и хотела высказать все, что думает, но ей помешала короткая тихая трель.
Выудив мобильник из стоявшей на стуле рядом с кроватью черной лаковой сумочки, Эстефания быстро посмотрела на дисплей, и лицо ее озарилось запредельно-счастливой улыбкой.
— Что пишет? — с деланным безразличием спросила Паола.
Стефани протянула подруге мобильник, едва взглянув на экран которого, Паола от души расхохоталась:
— Как дети малые, ей богу!
Зло выхватив из холеных ручек мобильный, Стефани еще раз взглянула на дисплей, где была всего лишь цифра "23"* и подошла к окну, чтобы только не видеть широкую ухмылку Паолы.
— Да ладно тебе, — со смехом сказала та. — просто я не ожидала, что этот цинник может быть таким...романтичным.
Стефани резко обернулась, и Паола поморщилась, как от зубной боли, увидев обращенный к ней настороженный взор:
— Спокойно, я же сказала, НЕ ПРЕТЕНДУЮ.
Последние слова она произнесла едва ли не по слогам, для вящей убедительности подняв руки в знак капитуляции.
— По- моему в саду кто-то есть... — тревожно сказала Стефани спустя несколько минут, вглядываясь в темноту за окном.
— Может просто померещелось? — недоверчиво спросила Паола — кому придет в голову гулять по саду в такой час?
— Боже мой! — Стефани отпрянула от окна и закрыла рот ладонью, дрожа, как осиновый лист на ветру. — к нам пробрались воры!
Паола со вздохом закатила глаза. Она прекрасно помнила про излишнюю эмоциональность и тревожность бывшей золовки, способной удариться в панику на пустом месте.
— Сядь, — приказала она, вставая с кровати.— и успокойся.
Эстефания, у которой от страха подкашивались ноги, попятилась и кулем рухнула в стоявшее у окна кресло.
Полагая, что не увидит ничего интересного, Паола с явной неохотой подошла к окну и, встав на всякий случай за шторкой, чтобы ее не увидели, вгляделась во мглу, окутавшую сад. Вскоре она заметила две фигуры, прогуливающиеся вдоль розовых кустов.
— Ты права, — медленно сказала Паола, прикусив ноготь, и вдруг любопытно сверкнула глазами:
— Пошли посмотрим!
— Надо позвать Дугласа или Педро! — в панике округлила глаза Эстефания.
— Да подожди ты, — отмахнулась Паола, у которой в крови вновь проснулась жажда приключений — сначала глянем одним глазком.
Эстефания хотела возразить, но красавица-авантюристка уже направилась к двери, бормоча что-то о странности того, что не залаяли собаки.
Эстефания молитвенно сложила руки и, на миг возздав очи к небу, рванула вслед за подругой, решив, что одну ее оставлять опасно.