По тому, что акцент был сделан на имени мужа, Паулина поняла, что, попросив его выбить дверь, Паола между делом расскажет ему о путаннице. От такой перспективы горло сдавило так, что перед глазами поплыли разноцветные круги. Но медлить было нельзя.
Опираясь на стену, женщина с трудом поднялась и, шатаясь, так, точно под ногами не пол, а палуба попавшего в шторм корабля, медленно подошла к темно-коричневой дубовой двери. Расстояние в пару шагов показалось
измученной Паулине долгой и утомительной дорогой, но иначе было нельзя ведь перепуганная Паола уже не стучала– долбила в дверь изо всех сил.
– Я сейчас открою...подожди...– глухо отозвалась Паулина, не узнавая собственный осипший голос, и принялась возиться с ключом, пытаясь попасть в замочную скважину, на что у нее ушло еще несколько минут.
Когда дверь наконец открылась, Паола ураганом влетела в комнату сестры и, взглянув на нее, невольно отшатнулась, борясь с желанием осенить себя крестным знамением.
– Говорила я, что надо брать водостойкую тушь,– пояснила она, в ответ на недоуменный взгляд близняшки, и подала Паулине зеркало, из которого на нее смотрело заплаканное лицо с распухшими и покрасневшими глазами и размазанными по щекам и вокруг глаз чернильными потеками туши, которые делали ее похожей на панду.
– Безумно хороша, правда?– саркастично усмехнулась Паола.
– Ага... "Страшная" красотка,–удрученно признала женщина, сдув со лба лезущую в глаза челку.
– Как к гостям выйти в таком виде собираешься?
– Никак.
Паола вопросительно приподняла бровь.
– Выйди ты и доведи все до конца,– Паулина умоляюще сложила руки– в конце-концов это и твой праздник тоже.
– Ладно, – сдалась Паола, видя ее умоляющий взгляд– скажу гостям, что у сестры разболелась голова, и постараюсь как можно скорее их выпроводить, а потом мы поговорим.
Паулина обняла сестру, уткнувшись носом ей в плечо. Тяжелый, обвалакивающий аромат пряных духов с нотками имбиря и лаванды показался ей таким уютным и теплым, что в глазах снова защипало.
"Сестра– самый близкий, самый родной человек, который никогда не предаст и не бросит. Моя главная опора в этой жизни".
– Я скоро вернусь, сестренка,– сказала "опора", мягко отстранившись.– А ты вздремни пока... ночка будет долгой...
– Что ты задумала?– встревожилась Паулина, увидев, что в глазах сестры вовсю пляшут чертики.
– Ничего особенного, даю слово,– самым невинным тоном произнесла Паола и вдруг улыбнулась, словно сытая кошка, самодовольно промурлыкав:
– Но я уверена, тебе понравится.
После чего юркнула за дверь, не дожидаясь лишних расспросов. Паулина только вздохнула и, наскоро сняв "тридцать два слоя штукатурки", как выражалась сестра, легла на кровать и, свернувшись клубочком, мгновенно провалилась в болотную топь сна, больше напоминающего забытие.
Сквозь сон женщина почувствовала, как чьи-то сильные руки легко, точно пушинку, подхватили ее.
– Карлос-Даниэль...– сонно пробормотала Паулина, крепче прижавшись к широкой груди и тут же отпрянула, уловив незнакомый запах мужского парфюма с цитрусовыми нотками.
Заставив себя разлепить налитые свинцовой тяжестью глаза, Паулина вздрогнула, встретившись взглядом с двумя горящими мальчишеским озорством ониксами.
– Дуглас, что...– договорить изумленная женщина не успела, поскольку миллионер мягко коснулся пальцем ее губ:
– Чшш... Тише, Паулина. Доверься нам. И держись крепче, принцесса!
Женщина покорно обхватила шею Дугласа руками, понимая, что она не может да и не хочет сопротивляться происходящему. Стены такого уютного прежде дома Брачо теперь давили на нее так, что хотелось вырваться и уйти... А куда и как – уже неважно.
Поэтому она даже обрадовалась, когда Дуглас открыл пассажирскую дверь стоявшей на подъездной дорожке красной машины с откидным верхом и бережно усадил ее на заднее сидение рядом с ободряюще улыбающейся Паолой, а сам сел за руль.
– Куда мы едем?– равнодушно спросила Паулина, просто чтобы не молчать.
– Увидишь, милая,– озорно подмигнула Паола и заливисто рассмеялась.
Дуглас на миг обернулся и, сверкнув в сторону жены белозубой улыбкой, дал по газам.
Глава 5. Дорога
Легковой автомобиль со скоростью сонной черепахи полз по ярко освещенным желтым светом фонарей ночным улицам, сопровождаемый недовольными выкриками вынужденных плестись позади лихачей.
— Кто тебя водить учил, придурок?!
— Наверное, тот же, кто тебя разговаривать, — прорычал сквозь зубы Дуглас, раздраженно ударив ладонью по кожаной оплетке руля. Было видно, что тихая езда действует ему на нервы ничуть не меньше, чем всем остальным, и тем не менее он делал все возможное, чтобы стрелка спидометра не превышала отметки сорок.