— Умница, — кивнул Дуглас. — а теперь ты успокоишься и пойдешь домой.
— Но... — ошарашенно промямлила Эстефания, однако мужчина прервал ее властным жестом ладони.
— В таком состоянии ты никуда не поедешь. — Спокойно сказал он. — ключи получишь утром. Надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы остыть.
— Да как ты смеешь?! — зло прошипела женщина, наступая на него и гневно сверкая глазами.
— Смею! — запальчиво воскликнул Дуглас и добавил глухо:
— Я не хочу, чтобы Брачо еще раз пережили ужас бессонных ночей у чьей-то постели.
Эстефания поперхнулась воздухом и застыла, как вкопанная, впервые за все это время подумав о своей маме и малыше Виллито. Что будет с ними, если она не справится с управлением, как когда-то Паола?
Эстефания точно знала, что Феделина не переживет, если с ее "деткой" случится еще одно несчастье.
— Сасибо, Дуглас... — тихо и искренне сказала растерявшая всю свою воинственность женщина, на которую слова миллионера подействовали как ушат ледяной воды.
— Обращайся, — подмигнул тот и, достав сигареты, чиркнул зажигалкой.
Поняв, что разговор окончен, Эстефания порысила в дом, потирая замерзшие руки.1
***
В комнате Феделины царила тишина, нарушаемая лишь мерным сопением внука, которого экономка часто брала спать к себе.
"Разве может быть на этом свете что-то более ценное, чем маленькое чудо, зовущее тебя бабушкой?"— с нежностью подумала Феде, в очередной раз подходя к белоснежной кроватке и поправляя сбившееся одеялко.
Она могла бесконечно долго смотреть на безмятежное детское личико в обрамлении золотистых кудряшек, запоминая каждую черточку и словно бы пытаясь таким образом восполнить все то, что упустила в детстве своей дочери. Хотя Эстефания росла на ее глазах и именно Феделина, бывшая в ту пору няней "неразлучной троицы" читала ей сказки на ночь, женщина все же не могла отделаться от ощущения, что в свое время упустила что-то важное, сокровенное в жизни дочери, от которой лишь пару лет назад услышала заветное слово "мама".
Отерев блеснувшие в уголках глаз слезы, Феделина перекрестила внука и, отойдя наконец от кроватки, подошла к небольшому сундуку, стоявшему в углу комнаты и служившему, как любила повторять Феде, "предметом интерьера". Бережно проведя ладонью по полированной крышке из светлого дерева, женщина опустилась на колени и, отперев хранилище тайн почерневшим от времени железным ключом, который всегда носила на шее, ловко пряча под одежду, извлекла оттуда пожелтевший от времени черно-белый снимок.
— Спасибо тебе за дочь и внука, Игнасио, — с грустной улыбкой сказала Феделина, глядя в глаза, цепким взглядом взиравшие на нее с фотографии, и даже спустя двадцать с лишним лет помня о том, что они серо-синие, словно осеннее небо.
***
(28 лет назад)...
— Феделина, где ты ходишь? — напустилась на подругу рыжеволосая напарница Флор, стоило той вбежать на кухню захолустной столовой.
— Бабушке было плохо, — ответила запыхавшаяся девушка, спешно закалывая густые волосы, доходившие до подбородка, в тугой пучок, пока подруга повязывала ей передник. — Зорра,** он...здесь?
Вопрос прозвучал едва слышно, однако Флор, к которой из-за авантюрного характера и вьющихся мелким бесом огненно-рыжих волос едва ли не с детства приклеилось это прозвище, все же каким-то чудом поняла и совсем по-лисьи фыркнула:
— Полчаса уже сидит и ждет. — она многозначительно кивнула на поднос с полной тарелкой рыбного супа — Иди корми.
Феделина счастливо закивала, точно китайский болванчик, и, поцеловав подругу в щеку, умчалась, подхватив поднос.
Рыжая бестия секунду о чем-то поразмыслила и, решительно поправив передник, побежала следом за напарницей. Будучи лучшей и по сути единственной подругой скромной и немного замкнутой Феделины, Флоренсия прекрасно знала, что той нравился симпатичный голубоглазый брюнет- рыботорговец, частенько столующийся в их заведении. Флор пыталась уговорить подругу познакомиться с парнем ее грез, тем более что он тоже время от времени бросал на нее заинтересованные взгляды, но скромная девушка лишь опускала глаза и смущенно краснела.
"Прости, подруга, но если я не вмешаюсь, вы так и будете до старости в гляделки играть" — подумала Зорра и, когда Феделина подошла с подносом к столику и наклонилась, чтобы поставить тарелку, легонько толкнула ее под руку. Этого хватило, чтобы Феде на миг потеряла равновесие и содержимое тарелки выплеснулось на желтую рубашку молодого посетителя.