Молодые люди долго гуляли по городу, разговаривая обо всем на свете (правда говорил в основном Игнасио, шутник и балагур, нашедший в скромной и молчаливой Феделине, лишь изредка задававшей вопросы, благодарного слушателя, с восторгом внимавшего каждому слову), пока Феделина наконец не спохватилась.
— Мне пора домой! — воскликнула она — бабушка волнуется, наверное...
Игнасио спорить не стал и проводил девушку до хижины, где уже прощаясь, заглянул в ей глаза и спросил с тихой надеждой:
— До завтра?
— Я не смогу часто гулять... у меня бабушка болеет...— промямлила девушка.
— Но хотя бы в столовой я смогу тебя увидеть?
— Наверное... — смутилась Феделина.
— В таком случае, до встречи, сеньорита, — лучезарно улыбнулся молодой человек и, поцеловав свою даму в щеку, ушел, не забыв при этом обернуться на прощание.
Той ночью Феделина так и не сомкнула глаз, в мельчайших деталях вспоминая свидание и пытаясь унять бьющееся в ребра сердце.
Полгода пролетели как один миг, наполненный нежными взглядами украдкой, редкими прогулками в те дни, когда Мерседес становилось лучше и бесконечными мечтами о будущем.
В тот вечер влюбленные сидели на берегу озера, любуясь отражением круглой нежно-голубой луны на водной глади. Игнасио был непривычно тих и задумчив.
— Что-то случилось? — тревожно спросила Феделина, когда молчание стало невыносимым.
— Понимаешь, я должен уехать, — с тихим вздохом проговорил молодой человек, беря ее руки в свои.
— Уехать?— Феделина надеялась, что ослышалась. — Но куда? Почему?!
— Предложили работу в другом городе, обещали хорошо платить.
Увидев огромные, полные ужаса глаза, взиравшие на него, Игнасио не выдержал и рассмеялся:
— Не бойся, глупышка, все легально, — он крепко обнял Феделину и прижал ее к себе, а потом вдруг робко поцеловал в губы.
Вопреки ожиданиям, девушка не отпрянула, а крепче прижалась к нему и обвила руками шею любимого. Постепенно поцелуи стали жаркими, жадными отчаянными, голова кружилась, как от вина, но и этого было мало той лунной ночью. Вспыхнувшее в душах влюбленных пламя, раздувамое осознанием скорой разлуки, обернулось огненным вихрем безудержной страсти, в котором плавились их души и тела, сливаясь воедино.
Домой Феделина пришла лишь под утро, и, радуясь тому, что бабушка уже спит, а у нее самой завтра выходной, рухнула на продавленный матрац, не раздеваясь, да так и уснула.
Вечером следующего дня к ним в хижину заглянула Зорра и, поздоровавшись с Мерседес, вывела сопротивляющуюся Феделину на улицу.
— Что за шутки?! — возмутилась девушка — что у тебя такого важного и секретного, что нельзя сказать дома?
— Ничего особенного, — с деланым безразличием ответила Флор и, достав из кармана платья небольшой прямоугольник, помахала им перед носом подруги:
— Сегодня к нам в столовую приходил один красавчик-брюнет, хотел попрощаться. А когда узнал, что тебя нет, просил передать вот это.
— Дай сюда! — Феделина вырвала из рук усмехающейся Зорры прямоугольник, оказавшийся фотографией вроде тех, какие обычно делают на документы. На обороте была надпись: "Мысленно я всегда с тобой. Игнасио".
Феделина улыбнулась и, крепко прижав фото к груди, спрятала его в лиф платья.
— Слушай, а как его фамилия? — поинтересовалась рыжая бестия.
— Не знаю... — легкомысленно пожала плечами Феде
— То есть как? — чайного цвета глаза изумленно округлились — вы встречались полгода, и ты ничего о нем не знаешь?!
— Я знаю его имя и то, что он самый лучший...— мечтательно улыбнулась романтичная Феде, а Флоренсия обреченно вздохнула, поняв, что спорить подругой бесполезно.