Вскоре Феделина почувствовала странное недомогание и с ужасом поняла, что беременна. Не зная ничего об отце ребенка и осознавая, что не сможет обеспечить малышу достойную жизнь, девушка все же твердо решила, что ее дитя должно появиться на свет.
— Как придет время, разыщи Рефухио, — сказала ей тогда бабушка. — Она опытная повитуха, все будет хорошо.
Когда Феделина была на восьмом месяце, Мерседес не стало. Помня наказ старушки, девушка разыскала в поселке женщину по имени Рефухио — крестьянку с суровым лицом и вечно нахмуреными бровями — которая и помогла дождливым августовским вечером появиться на свет очаровательной девочке с большими, черными, как у матери, глазами.
На следующий день едва пришедшая в себя после родов Феделина завернула малышку, которой даже не дала имени, в тонкое шерстяное одеяло и, обливаясь слезами, пошла в квартал, где жили богатые и влиятельные семьи.
— Прости меня, дочка... прости... — приговаривала она, глядя на спящую малышку — у меня нет другого выхода.
С этими словами она сняла с шеи подаренную когда-то бабушкой (которая была наполовину итальянкой) ладанку с изображением Святой Филомены Римской и повесила ее на шею малышке, после чего положила сверток у ворот одного из домов и, постучав, поспешила скрыться в роще неподалеку. Из своего укрытия девушка сумела увидеть, как из дома вышла какая-то женщина и забрала подкидыша.
Шатаясь, Феделина, даже не пытавшаяся вытирать градом сбегающие по лицу слезы пришла домой и без сил упала на кровать, отрешенно разглядывая ветхую соломенную крышу собственной лачуги. В голове было пусто, не хотелось вообще ничего.
— Подруга, очнись! — кто- то настойчиво потряс Феделину за плечо — приди наконец в себя!
Девушка перевела невидящий взор на собеседницу.
— А, это ты, Зоррита... — совершенно равнодушно сказала она — я... не выйду сегодня на работу. У меня совершенно нет сил...
— Ты несколько дней ничего не ешь и с постели не встаешь, а только потолок разглядываешь, будто там узоры нарисованы! — взвизгнула потерявшая всякое терпение девушка — откуда ж силы-то возьмутся?!
— Несколько дней? — во взгляде Феделины промелькнула тень осмысленности — разве сегодня не двадцать восьмое августа?
— Первое сентября, — припечатала Флор. — вставай!
— Не хочу... — тихо произнесла Феделина — ничего не хочу... хочу спать...
Однако от напористой Зорры было не так-то просто отделаться. Видя, что уговоры не действуют, рыжая бестия схватила кружку с водой, стоявшей на столе и выплеснула ее содержимое в лицо подруге.
— С ума сошла? — флегматично спросила Феделина.
— Я нет, а вот ты... — начала было девушка и вдруг осеклась, уставившись на шею подруги:
— Слушай, а где твоя ладанка? Ты ж ее вроде не снимала никогда!
— Ла-дан-ка... — по слогам произнесла Феделина и вдруг взвыла, будто раненный зверь, ощущая, что в душе что-то надломилось, словно прорвало наконец невидимую плотину и теперь вся боль, что прежде была спрятана глубоко внутри вырывалась наружу с леденящими душу стонами, всхлипами и бесконечными рыданиями. Когда первая волна истерики прошла, Феде рассказала все подруге.
— У меня не было другого выхода... — жалобно добавила она в конце, боясь осуждения.
Флор в ответ лишь сочувственно вздохнула, крепко обняла подругу за поникшие плечи и поцеловала ее в макушку, понимая, что это одна из тех ситуаций, когда любые слова кажутся пустыми и бессмысленными.
Несколько дней спустя неугомонная авантюристка притащила в хижину кипу газет.
— Ну и что это? — покосилась на нее Феделина, шустро орудовавшая спицами в попытке успокоить вязанием звенящие нервы.
— Сворачивай богодельню! — скомандовала Флор и грохнула кипу на пустующий матрас, где прежде спала Мерседес. — будем искать твою девчонку.
— Мою дочь? — дрогнувшим голосом переспросила Феде.
— Нет, внучку! — огрызнулась Флоренсия вырвав из рук подруги вязание:
— Да брось ты нитки путать! Помоги лучше!
Убедившись, что захватила все внимание подруги, Зорра изложила план, который был столь же гениален, сколь и не выполним.
По ее мнению, богачи, в чьем доме недавно появился младенец, просто обязаны были дать в газету объявление о том, что им требуется няня.
— Но здесь, — Феделина кивнула на газеты — таких объявлений под сотню, если не больше!
— Просмотрим все, оставим те, где требуется няня для грудничков, — фыркнула Флор — делов-то! А уж узнать свою малышку ты и по ладанке сможешь. Сама знаешь, у нас не принято снимать ладанки и крестики с детей, а Святой Филомене в Мехико мало кто поклоняется.
В глазах Феделины блеснула искорка надежды, и подруги, вооружившись маленькими грифельными карандашами, принялись за работу.
— Давай передохнём немного, — сказала Флор несколько часов спустя, зажигая огарок опоывшей свечи — у меня уже в глазах рябит от этих букв.
— Подожди... — отмахнулась Феде и продолжила выделять подходящие адреса.