К утру вся стопка была обработана, хотя глаза у подруг слипались.
— Сегодня же пойду по адресам, — твердо сказала Феде, пытаясь привести себя в порядок.
— Может, вздремнешь немного? — пробормотала Флор, не открывая глаз — сколько там адресов-то?
— Не так уж много, — улыбнулась девушка— всего лишь пятьдесят четыре.
Флоренсия присвистнула, но ничего не сказала, поскольку Феделина, с трудом поборов сонливость, вышла из хижины.
Богатые дома сменяли друг друга, будто стеклышки в каллейдоскопе, дети агукали и улыбались новой тете, разглядывая ее с удивлением и интересом, родители были рады помощнице, но сама Феделина старалась как можно быстрее уйти из особняков, поняв, что дочери здесь нет.
— Последний на сегодня, — твердо сказала себе Феделина, подойдя к двадцатому по счету особняку и постучавшись в ворота.
— Добрый день, сеньора, вы кого-то ищете? — спросил отворивший ворота добродушного вида мужчина лет сорока, одетый в клетчатую рубашку и джинсовый комбенизон.
— Нет... то есть да... — растерялась Феделина — я пришла устраиваться няней.
— Я доложу хозяевам, — улыбнулся мужчина.
Через несколько минут Феделина сидела в гостиной, где помимо нее находилась одетая с иголочки дама лет сорока и молоденькая блондинка с завернутым в розовое одеяльце ребенком на руках
— Эстефания все время плачет, Пьедат— недовольно вздохнула молодая женщина — с мальчишками таких проблем никогда не было!
Словно в подтверждение слов матери, из свертка раздалось тихое хныканье.
— Вот опять! — не выдержала блондинка — что ж за наказание такое! Ни на минуту не замолкает.
— Тебе бы самой не помешало стать спокойнее, Амаранта, — мягко ответила та невестке.
— Можно подумать, это так просто, когда вынуждена... — начала было женщина и запнулась, наткнувшись на тяжелый взгляд льдисто-голубых глаз.
— Позвольте я попробую успокоить малышку? — робко предложила Феделина.
Амаранта вопросительно взглянула на свекровь и, дождавшись утвердительного кивка, осторожно передала сверток Феделине. Едва женщина взяла малышку на руки, как та сразу затихла и улыбнулась беззубым ротиком.
— Здравствуй, Эстефания, — ласково сказала Феде и мысленно добавила, глядя на висевшую на шее девочки ладанку:
"Здравствуй, дочка!"
Видя, что няня каким-то чудом сразу нашла к малышке подход, Пьедат твердо решила, что именно эта женщина будет няней ее внучки, а поскольку слово хозяйки дома для всех было законом, то Феделина вернулась в хижину только лишь для того, чтобы забрать свои вещи и сказать Флор о том, что она все же нашла дочь.
Среди вещей, которые Феде взяла из хижины, был засохший букет белых тюльпанов, вложенный в потрепанную библию, которую прежде читала Мерседес, и фотография Игнасио.
***
— Мам, ты спишь? — громким шепотом спросила Эстефания, заглянув в комнату к Феделине.
Застигнутая врасплох экономка вздрогнула и быстро бросила фото обратно в сундук, но крышку закрывать не стала, побоявшись разбудить внука.
— Проходи, моя девочка, мне не спится... — сказала Феделина, поднимаясь на ноги. — Тебе что-нибудь нужно?
Стефани отрицательно мотнула головой и,
няв туфли у порога, подбежала к матери, порывисто обняв ее и уткнувшись носом в такое родное плечо.
— Просто зашла сказать, что люблю тебя и пожелать сладких снов, — с блаженной улыбкой пояснила она, не спеша отстраняться.
— Я тоже очень люблю тебя, детка... — растроганно прошептала старая экономка, крепче прижимая дочь к себе.
Вдруг Стефани встрепенулась, изумленно распахнув глаза:
— Сундук открыт? Ты же говорила, что что он декоративный, не открывается! А что у тебя там?
Последний вопрос был задан с таким искренним, детским любопытством, что Феделина опешила и от растерянности выпалила:
— Посмотри сама, если интересно.
— Можно?! — в этот момент Стефа больше всего походила на маленькую девочку, которой разрешили пожить в пряничном домике. Феделина поняла, что не может отобрать у дочери исполнение детской мечты и кивнула, а потом несколько минут с замиранием сердца смотрела на дочь, разглядывавшую свои детские рисунки.
— Ты хранила мои рисунки и поделки все эти годы? — дрогнувшим голосом спросила Эстефания, посмотрев на мать.
— Разумеется, — улыбнулась Феде, кивнув на рисунок, который дочка держала в руках — это ты мне подарила на день рождения, когда тебе было пять и подписала на обороте: "ФИдАлинИ от детки с лУбоФЬЮ".
Эстефания усмехнулась и перевернула лист, словно желая лично убедиться в существовании надписи, а потом изумленно спросила:
— Ты каждый рисунок помнишь?
— Да, — просто ответила женщина.