Адвокат, никогда не бывший альтруистом и прослывший циником циников среди мексиканских юристов, решил один раз поработать задаром, чтобы вызволить эту удивительную девушку из беды. «Дева-в-беде» — усмехался тогда адвокат, — самый распространённый тип поведения среди его клиентов: хоть мужчин, хоть женщин. А за этими милыми невинныии лицами прячутся такие демоны, что Фауст со своими делишками нервно курит в сторонке!
Видимо, и эта преступница такая же… Он решил проверить свои догадки, поехал в тюрьму, увидел входящую Паулину и вечная усмешка сама собой сползла с губ при виде этих больших, как у олененка Бемби глаз, в которых застыло всё страдание мира. Не веривший в невиновность ни одного своего подопечного, но неизменно вызволявший их из тюрьмы, адвокат понял и принял за на веру всё, что говорили эти глаза; а они кричали: «Я невиновна! Но только попробуй это доказать, будет хуже!»
Адвокат тогда сделал всё, что было в его силах, чтобы Паулина Мартинес вопреки ее желанию была оправдана. Ещё одно законченное дело, ещё одна открытая клетка. Но только... он и сам не понимал, почему ему было так важно доказать невиновность этой девушки, во что бы то ни стало.
Он не сразу понял, что циник Эдмундо Серано умер и что теперь он готов убить любого, кто будет повинен в слезах бездонных глаз цвета лесного ореха.
Тогда Эдмундо Серано поклялся себе, что сделает все возможное, чтобы эта удивительная девушка была счастлива. Однако вскоре понял, что в ее сердце прочно поселился образ Карлоса Брачо. Умом понимая, что насильно мил не будешь, Эдмундо все же тешил себя надеждой, что придет день, и Паулина искренне полюбит его, тем более что девушка, казалось, и сама желала забыть прошлое и начать жизнь с чистого листа, став сеньорой Серано. Все надежды развеялись пеплом по ветру, когда в день их свадьбы Паулина сначала медлила, не желая подписывать документ о регистрации брака, а потом и вовсе отшвырнула ручку, будто та была гремучей змеей, и сдавленно прошептала всего одно слово:
"Прости".
В тот момент циничному прежде адвокату показалось, что мир рассыпался на тысячу мелких осколков. А может, и не мир вовсе, а его собственное сердце. Когда же через пару месяцев все таблоиды Мексики наперебой затрубили о свадьбе самозванки и молодого хозяина дома Брачо, Эдмундо не выдержал и, спешно закончив в Мехико все дела, уехал в Бразилию. А по сути просто сбежал. От кричащих заголовков, от глаз цвета лесного ореха, смотревших на него с каждой бульварной газетенки и от своей боли. Да только разве от себя убежишь? Даже в Рио, за сотни километров от Мехико, он всматривался в лица прохожих, ища бездонные карие глаза, в которых боль смешалась с добротой и всепрощением. Пытаясь забыться, он заводил романы, однако все его пассии, умные и довольно привлекательные девушки, вскоре становились ему скучны по одной простой причине: они не были ЕЮ. Наконец, устав от бесконечной череды ни к чему не обязывающих связей и поняв, что второй такой "Паулины" в природе просто не существует, он женился, надеясь, что со временем все же сможет полюбить свою избранницу. У избранницы, к слову, были глаза чайного цвета, русые волосы до подбородка и звали ее Аделина Мартинш.
"Это всего лишь совпадение — убеждал тогда себя Эдмундо. — а то, что фамилия Аделины на испанский манер звучит как Мартинес, так и вовсе дурацкая шутка судьбы. И все же он не мог остановиться и подсознательно выискивал в своей жене — ее манере разговора, голосе, жестах, фразах, походке — хоть что-то, что напомнило бы ему Паулину. В те редкие моменты, когда он с большим трудом находил отдаленное сходство (кто ищет, как известно, всегда найдет), душа его наполнялась неимоверной нежностью. Такой, что и сам Эдмундо начинал верить, что любит свою супругу. Но потом нежность исчезала столь же внезапно сколь и появлялась, а на ее место приходило холодное равнодушие, медленно убивающее их обоих.
Понимая, что мучить любящую его девушку, которая ни в чем не виновата, подло с его стороны, Эдмундо подал на развод и в тот же день съехал из особняка в котором они жили с женой, и обосновался в небольшой холостяцкой квартирке, решив оставить дом Аделине в качестве моральной компенсации.