***
Карлос-Даниэль нервно провёл ладонью по волосам цвета воронова крыла и вздохнув, отложил наконец в сторону книгу одного из классиков, которую нашёл сегодня в обширной домашней библиотеке, при этом машинально скользнув взглядом по второй половине кровати и поморщившись: жены рядом не было, что безмерно раздражало.
Паулина в последнее время посвящала всю себя новообретённой сестре, напрочь позабыв о том, что Паола — не единственный человек, которому нужно ее тепло, любовь и ласка. Сначала Карлосу-Даниэлю казалось милым то, что сестрам хотелось наговориться всласть, дать друг другу как можно больше тепла, осознать, что они "больше не одни в этом мире, и что бы ни случилось, всегда будут вместе", как любила говорить Паулина, и просто узнать друг друга получше, находя всё новые и новые общие интересы и просто точки соприкосновения.
Но с момента первой (после разлуки длиною в год) встречи близняшек прошло уже несколько недель (отгремел не только день рождения сестричек, но и Рождество, и даже Новый год давно остался позади), а желание быть круглосуточно рядом друг с другом у Паолы и Паулины никуда не пропало.
Карлос-Даниэль скривил губы в печальной усмешке, поймав себя на совершенно абсурдной мысли, что ревнует нынешнюю жену к жене бывшей! Умом мужчина понимал, что такая ревность — полнейшая глупость и махровый эгоизм с его стороны, и тем не менее ничего не мог с собой поделать.
Карлос-Даниэль изнемогал без Паулины. Без ее улыбки, без ласковых прикосновений ее тонких пальчиков к его щеке, без ее поцелуев все вокруг начало казаться серым и однообразным.
Понимая, что бессмысленно изводить себя ревностью вкупе с размышлениями, которые в итоге все равно ни к чему не приведут, сеньор Брачо все же погасил ночник и, устроившись поудобнее, смежил веки, надеясь, что Морфей все же сжалится над ним.
Карлос-Даниэль шел рядом с Паулиной по залитой солнечным светом улочке города и не мог отвести взгляд от любимой: она будто светилась изнутри завораживающим золотистым сиянием и была настолько прекрасна, что у мужчины захватило дух.
"Будто солнышко вешнее" — с нежностью подумал Карлос и, остановившись, медленно провел тыльной стороной ладони по щеке жены, при этом поморщившись от легкого покалывания на коже. Такого, будто на щеке жены была щетина.
Вдруг Паулина вцепилась ему в плечи и основательно встряхнула.
Мужчина недоуменно посмотрел на супругу, а та вдруг приблизилась вплотную и гаркнула в самое ухо голосом Дугласа:
— Друже, хватит дрыхнуть!
Карлос-Даниэль отступил на шаг и ошалело уставился на любимую.
— Карлос-Даниэль, проснись! — донеслось на сей раз откуда-то сбоку.
Сеньор Брачо вздрогнул и, затравленно оглянувшись, увидел, что позади него стоит Паола.
— Да проснись же ты наконец! — рявкнула красавица басом и, прежде чем Карлос успел опомниться, обняла его со спины и встряхнула за многострадальные плечи еще сильнее, чем Паулина.
Карлос-Даниэль наконец сумел разлепить глаза и скользнул заспанным взглядом по лицу склонившегося над ним Дугласа.
"Что за бред?! — с досадой подумал он и вновь закрыл глаза — Приснится же такое... Паола... Паулина... Дуглас... Стоп! Дуглас?!"
Мужчина, с которого сон как рукой сняло, распахнул глаза и
подпрыгнул как ошпаренный, сев на кровати и перепуганно глядя на невозмутимого друга:
— Какого дьявола ты тут делаешь?!
— Явно не того, о котором ты подумал,— машинально дотронувшись до собственной щеки, съязвил Дуглас, понявший, что Карлос решил, будто друг к нему приставал.
Карлос- Даниэль провел ладонью по лицу и, немного успокоившись, буркнул, глядя на свояка исподлобья:
— Чего тебе?
Мужчина хоть и был с Дугласом в приятельских, если не сказать дружеских, отношениях, принимать у себя в комнате гостей в столь поздний (вернее, судя по серой предрассветной полосе за окном, ранний) час не имел никакого желания.