Глава 8 Надежда
Эстефания на подламывающихся ногах вышла на крыльцо, заслонив собой вход и, оперевшись на дверной проем, прошептала:
– Убирайся! Сейчас же!
Вилли оторопело отступил назад, во все глаза глядя на разъяренную львицу, остервенело защищающую свою территорию.
– Стефани, послушай...
– Не смей меня так называть! Подонок!
Хорошенькое лицо женщины исказила такая гримаса ярости, что Вилли стало не по себе.
– Эстефания, выслушай меня!,–сипло взмолился он.
– Что тебе нужно?! Деньги, да?! Деньги?!
Ощутив неожиданный прилив сил, вызванный, очевидно, всплеском адриналина, женщина буквально слетела с крыльца, перепрыгивая через ступеньки, и начала теснить бывшего мужа к воротам, наступая на него, словно танк.
– Эстефания! Послушай, я...
Не обращая на блеяние мужа никакого внимания, женщина остервенело сорвала с себя кулон, нимало не заботясь о застежке, вынула из ушей сережки и судорожно сняла с пальцев два явно бижутерных, но весьма искуссно выполненных под старину кольца, швырнув все это ему под ноги.
– Это все, что у меня есть! Забирай! Забирай и проваливай!
– Я не возьму,– спокойно сказал мужчина, равнодушно посмотрев на украшения.
Эстефанию заколотило, точно в ознобе. Посмотрев в некогда любимые глаза, женщина, по щекам которой покатились крупные прозрачные капли, на миг оцепенела и вдруг рухнула на колени, словно подкошенная, бессвязно бормоча:
– Тебе мало...я все понимаю...мало...тебе всегда всего было мало... Но...я раздобуду еще, выпишу тебе чек, если нужно, только не трогай сына!
Не ожидавший такого поворота событий мужчина шарахнулся в сторону, горько усмехнувшись.
– Не трогать сына...–глухо повторил он и перешел на громкий шепот, от которого кровь стыла в жилах–А ты знаешь, что со мной было?! Знаешь, как я проклинал себя все эти годы?! Как ночами спать не мог, потому что перед глазами у меня стояла ты....расхристанная, зареванная, умоляющая не увозить ребенка!
Потеряв всякое самообладание от нахлынувших воспоминаний о том дне, когда его беспринципность перешла все границы, раскрасневшийся Вилли схватился за голову, с трудом сдерживаясь, чтобы не заорать в голос и не напугать жену еще больше, и потому с отчаянием цедя слова сквозь зубы:
–Как я ненавижу себя за твои слезы! Если бы ты только знала!
Потрясенная этим признанием эгоиста и самолюба Вилли, Эстефания издала невнятный булькающий звук, похожий на всхлип и стон одновременно, решительно вытерла слезы тыльной стороной ладони и негнущимися пальцами подобрала с земли все свои побрякушки, кроме кулона, одними губами шепнув:
– Уходи...
Вилли стоял, точно громом пораженный, не в силах вдохнуть и словно со стороны наблюдая за тем, как жена, сидя на земле спешно ломает чудом уцелевшую застежку кулона.
– Уходи же...– нервно повторила она, даже не глядя в сторону мужа– не надо, чтоб тебя видели домашние или слуги. Потом хлопот не оберемся оба.
"Оба...оба...оба..." – эхом прозвучало в голове мужчины. Стряхнув с себя оцепенение, он на ватных ногах сделал шаг вперед, протянув жене руку, чтобы помочь подняться, однако она, всецело сосредоточенная на застежке, не обратила на это никакого внимания и лишь еще более нервно и усердно принялась за дело.
– Какой дурак сказал, что ломать– не строить?!– в отчаянии простонала она после нескольких безуспешных попыток.
Вилли присел на корточки рядом с женой и накрыл ее подрагивающие пальцы своей грубой ладонью:
– Давай помогу...
Эстефания недоверчиво посмотрела на мужчину, прижимая к себе цепочку так, как ребенок прижимает конфету, которую у него пытаются отобрать.
– Я просто хочу тебе помочь,–мягко повторил голубоглазый ангел.
Секунду поразмыслив, женщина положила украшение в раскрытую ладонь мужа.
– Держи, только скорее!– нервно прошептала она, оглядываясь–сломай эту треклятую застежку и брось украшение в кусты, но перед этим сними с цепочки кулон и спрячь в карман.
– Но...
– Быстрее!– рыкнула Стефани, сверкая глазами.
Решив, что жена малость не в себе, Вилли счел за благо не прекословить и, в два счета раскурочив несчастную застежку, швырнул цепочку в куст розана, предварительно сняв с нее продолговатый кулон и, толком не рассмотрев его, сунул в карман.