Посмотрев на куст, женщина удовлетворенно кивнула.
–А теперь марш отсюда.
– Стефани...
– Марш, я сказала! – холодно повторила она, с трудом поднимаясь на ноги.
Сердце Вилли, еще минуту назад готовое вырваться из груди от переполнившей его надежды, ворохнулось, камнем рухнув вниз. Сгорбившись, мужчина побрел к известному лишь им с женой лазу, позволяющему проникнуть на виллу, минуя охрану.
Едва незванный гость скрылся за заветной изгородью, над садом пролетел надрывный крик:
– Детка, где ты?! Детка!
Мысленно чертыхнувшись и откинув за спину длинные русые волосы с белыми прядями мелирования, Эстефания опустилась на колени, рассматривая землю, и громко крикнула, стараясь, чтобы голос не дрожал:
– Я здесь, мам!
– Детка!– Всплеснула руками Феделина, подойдя к ней– что случилось? Кто приходил?
– Приходил?– Эстефания на миг замялась, придумывая правдивый ответ– А, да это была та подруга Паулины...кудрявая такая...Томалес, кажется...узнала, что ее нет и ушла.
– У сеньоры замечательные подруги,– одобрительно улыбнулась экономка– простые и добрые, как она сама. Ты что-то ищешь?
– Кулон– женщина сокрушенно вздохнула.– слетел с шеи, представляешь?
Феделина присела рядом с дочерью, ласково посмотрев на нее:
– Не расстраивайся, детка. Давай поищем вместе?
***
Вилли шел, шатаясь, точно пьяный, по гудящим, словно пчелиный улей, улицам города, то и дело врезаясь в спешащих по своим делам прохожих, которым не было никакого дела до странного мужчины с осунувшимся лицом и отрешенностью во взгляде.
"Дурак! Боже мой, какой же я дурак, а!" – подумал он, на миг закрыв глаза– "Как я мог поверить в то, что я могу быть ей не безразличен после всего?!
В груди немилосердно саднило при мысли о такой родной и близкой и вместе с тем абсолютно чужой женщине, пахнущей странной смесью ладана и жасмина, смесью, в которой, как и в самой Эстефании была какая-то таинственность, которую он, Вилли, не смог разглядеть раньше. Как много бы он отдал за возможность снова вдыхать этот аромат, целовать подведенные терракотовой помадой пухлые губы, тонуть в бездонных озерах карих глаз и совместными усилиями укладывать спать расшалившегося под вечер сынишку! Закусив нижнюю губу так, что во рту почувствовался сладковато-соленый привкус, Вилли болезненно поморщился и достал из кармана единственную вещь, которая сейчас связывала его с Эстефанией– продолговатый кулон, который он же ей и подарил
" Даже кулон и тот всучила"–мрачно подумал Вилли с той странной фаталистической покорностью, с какой приговоренный идет на эшафот.– "Простая безделка, а ей она без надобности, как и все, что связано со мной!"
В сердце словно врезалась острая игла, пронзая его насквозь, отчего на лбу Вилли выступила испарина.
Чтобы немного отвлечься, мужчина покрутил кулон в руках и почувствовал, как стальная ладонь с силой сдавила горло.
На обратной стороне кулона была выгравирована надпись: "Flamenco 17:45. Para siempre".*
Время и место, где он, Гельермо Монтеро, когда-то сделал Эстефании предложение.
Время и место...время. И место.
Вилли вздрогнул, пораженный внезапной догадкой и, мельком взглянув на наручные часы, улыбнулся, пружинящим шагом направившись сдавать вещи в камеру хранения и приводить себя в божеский вид перед судьбоносной встречей в небольшом ресторанчике с незатейливым названием "Фламенко"**
_________
*Фламенко 17:45. Навсегда.
**Название выдумано. Любые совпадения случайны