- Я знаю. Мне так хочется, чтобы они с Павлом Сергеевичем были счастливы. Я поговорю с ним, обещаю.
***
Князь Черкасский, бледный от нервного возбуждения, мерил шагами гостиную офицерского домика – известие о желании молодого графа Киселёва разорвать помолвку с его дочерью достигла Красного Села. Иван Михайлович едва сдерживал бушевавшую в нём ярость. Подобного оскорбления он вынести не мог.
- Я пристрелю этого щенка, ей богу пристрелю! - процедил сквозь зубы князь.
- Да погоди, Жан! Ну, передумал парень. Дело-то житейское, – миролюбиво похлопал товарища по плечу Голубцов. - Не выставляй ты себя на посмешище с этой дуэлью. Только дочери хуже сделаешь, привлечёшь ненужное внимание. Сплетни пойдут.
- Лев, позор-то какой! Брошенная невеста! Бедная моя девочка.
- Да полно тебе изводить-то себя! Не у алтаря её бросили. Да и, сказать по чести, шурин мой - не такое уж золото, обронив которое, стоит сильно сокрушаться. Лучше найдёте. Алина-то твоя ведь красавица настоящая. Уж поверь знатоку! – загоготал Голубцов.
- Тебе бы всё веселиться, а мне не до смеха, - против воли улыбнулся Черкасский. – Пойду к генералу Киселёву. Пусть граф сам своего балбеса приструнит.
- Ох, не завидую я Павлу. Тестюшка мой его по стенке размажет, - ухмыльнулся Голубцов.
- Поделом.
- Жан, может, оставите парня в покое? Мы ж тоже молодыми были. Вспомни, как кутили и чудили спьяну?
- Чудили, но зла никому не причиняли. Так, хулиганили …
Видя, что друг немного успокоился, Голубцов решился рассказать ему о причине, побудившей Павла расторгнуть помолвку.
- Час от часу не легче! Ох, Алина… глупая девчонка! Из-за какой-то гувернантки он решил мою дочь бросить? Влюбился что ли? Так перебесится. Не повод же договорённости разрывать.
- Не любит он Алину. Ей зачем этот брак? Он принесёт ей только страдание. Брак без любви обречён.
- С этим утверждением я готов поспорить. Далеко не все браки заключаются по любви, но, в конечном итоге, многие из них оказываются довольно прочными.
- Иван Михайлович, сам посуди: в сезон у твоей дочери от поклонников отбоя не будет. На Киселёве свет клином-то не сошёлся. Пусть разойдутся подобру-поздорову. Вы ещё и кругленькую сумму получите в качестве отступного.
- Боже правый, да при чём тут деньги? А сплетни? А репутация дочери? Да и любит она Киселёва. Нет, надобно помирить их, во что бы то ни стало.
Глава 12
Минула половина мая. В городе установилась по-летнему жаркая погода. Капитолина всячески оттягивала момент покупки новой одежды, экономя деньги. Но ходить в жару в шерстяном платье было уже невыносимо, не говоря уже о том, что это было попросту неприлично – три недели не менять одежду. Купюры, полученные от Голубцовой при расчёте, уже закончились. Капа не позволяла себе никаких излишеств, кроме покупки белья и оплаты услуг прачки. Питалась девушка более чем скромно, покупая лишь хлеб и молоко в расположенных неподалёку от доходного дома лавочках. Капитолина понимала, что рано или поздно деньги у неё закончатся, поэтому сейчас старалась исправно платить булочнику в надежде на то, что потом, какое-то время, у него можно будет брать хлеб в долг, «на книжку», как выражались в столице.
Утро было солнечным и безветренным. Недавно распустившиеся на деревьях листья радовали глаз сочной зеленью, которую ещё не успела приглушить городская пыль. Нынче Капитолина, выйдя из дома пораньше, направилась в банк, дабы снять со счёта остатки отложенных на учёбу денег. Пролётками и омнибусами девушка тоже не пользовалась из соображений экономии, преодолевая порой весьма значительные расстояния пешком. Сегодня её путь лежал на Большую Морскую улицу. Капе не хотелось попасться на глаза знакомым, поэтому она внимательно смотрела по сторонам, опасаясь столкнуться с Протасовыми, дом которых находился неподалёку, на Малой Морской. Однажды, увидев издали графа Киселёва, Капитолина чудом успела нырнуть в арку здания и остаться незамеченной. Девушка страшилась увидеть холодное презрение в глазах, прежде даривших тепло.
В поисках работы Капитолина забредала и в другие, отдалённые от центра районы. Она обошла несколько контор, предоставлявших услуги по найму домашнего персонала, пыталась найти место, откликаясь на частные объявления в газетах. Но, для устройства в приличную семью, требовались рекомендации, а идти в услужение к богатым купцам или состоятельным мещанам, готовым платить деньги хорошо образованной барышне, Капа считала для себя, дворянки, унизительным. Если уж представители именитых, уважаемых семей поступили с ней так непорядочно, что же тогда ждать от других? Капитолина поражалась тому контрасту, который наблюдала в центре города и на его окраинах. Аристократический лоск соседствовал с беспросветной нищетой и беспробудным пьянством. То, что поначалу казалось прекрасной сказкой, принимало всё более уродливые очертания. Впрочем, посещение небогатых кварталов тоже имело некоторый смысл. В мелочных лавках за сущие копейки продавались необходимые в быту вещи. Даже чай и сахар можно было купить в совсем малых количествах, на одну заварку. Здесь же можно было приобрести всего несколько листов писчей бумаги, поштучно. Просить бумагу у управляющего Капа стеснялась. В последнее время она вообще старалась прошмыгнуть мимо него незаметно, опасаясь разговора о внесении следующего платежа.