Капитолина во все глаза смотрела на давнего знакомого, которого не видела пять лет. Илья был старшим сыном Кирилла Алексеевича Лошакова, их соседа и доброго друга. Во время последней встречи двадцатидвухлетний Илья, завершивший обучение в Московском университете, приехал в деревню навестить бабушку. Капа, которой в то время едва исполнилось четырнадцать лет, только вернулась домой из пансиона. Илья всегда казался ей очень взрослым, в отличие от младшего сына Лошакова, Леонида, который был тремя годами моложе брата.
- Я виделась с вашими родителями перед отъездом в столицу, они ничего не сказали, - Капа исподволь рассматривала рыжеволосого стража порядка с лихо подкрученными усами, а тот, в свою очередь, с нескрываемым интересом смотрел на повзрослевшую светловолосую соседку.
- Расскажите мне, что случилось? Отчего вы здесь, в этих дорогих меблированных комнатах? Вы … вы с кем живёте здесь? – голубые глаза мужчины смотрели проницательно, цепко.
- Илья Кириллович, вы что подумали?! – задохнулась Капа, возмущённая его предположением о том, что она стала содержанкой. – Разумеется, я живу одна. Я потеряла работу и жильё, а потом ещё и вещи украли.
- Рассказывайте, Капушка. Я слушаю.
Невесть почему Капитолина откровенно рассказала Лошакову обо всём, что с нею приключилось в Петербурге. Должно быть, ей просто надо было облегчить душу, поделиться с кем-то своими тревогами и переживаниями. С кем-то близким, кто понял бы и не стал судить. Капитолине показалось, что Илья Кириллович судить её не станет.
- Вот так история! И что же вы собираетесь делать дальше? На какие средства жить?
- Я не знаю, - честно призналась Капа.
- Вот что. Работы у вас нет. Денег тоже нет. Надолго ли хватит тех сбережений. Собирайте-ка вещи. Впрочем, вам и собирать-то нечего, у вас же всё украли. Эка незадача! Завтра днём я заеду за вами и отвезу на Николаевский вокзал. Лично куплю билет и посажу на поезд до Москвы. Ну а дальше вы уж сами. Денег на дорогу я дам.
Капа недоумённо смотрела на собеседника.
- Возвращайтесь домой, Капушка, к бабушке. Негоже барышне одной жить.
- Илья Кириллович, благодарю вас, но я не поеду. Я же учиться приехала. Через два месяца занятия начнутся, что ж я буду туда-сюда ездить, только деньги на дорогу тратить?
- Ничего не желаю слушать. Тревожно мне за вас. Вы же мне, как сестра младшая. На Катерину нашу похожи стали. Надо же, как похожи! О деньгах не тревожьтесь. Ежели понадобится, я дорогу в оба конца оплачу. Только не сразу, частями, - Илья опустил глаза, мучительно краснея. – Поиздержался я в этом месяце изрядно. Вот жалованье получу, тогда … Я адрес вам оставлю. Как поедете на учёбу, обязательно сообщите. Я встречу и самолично прослежу, чтобы вы хорошо устроились.
- Спасибо! - растроганно пролепетала Капа. – У меня деньги остались, вы не думайте.
- Вот и хорошо, что остались. Не с пустыми руками домой приедете. Полагаю, мне следует молчать о причинах увольнения?
- Нет. Я и сама обо всём расскажу. Моя совесть чиста, мне нечего стыдиться.
- И замечательно. Нет ничего лучше чистой совести. Собирайтесь, Капушка, - лицо Лошакова стало строгим. – Да, насчёт украденных вещей. Я составил список и передал в ломбардный отряд. Авось что-то найдётся. И шайку эту мы обязательно накроем. Всех до единого переловим. И ещё одно. Граф Киселёв в участок приходил, разыскивал вас.
- Вы сказали, где меня искать? – у Капитолины похолодело всё внутри.
- Нет, не сказал. Мне подумалось, что вы не желаете, чтобы вас нашли. В противном случае сами бы сообщили о своём местопребывании. Я поступил неправильно?
- Спасибо, Илья Кириллович. Я крайне признательна вам. Вы всё сделали правильно.
Глава 14
Павел и Евлалия, миновав Медного всадника и фонтан, в молчании шли по посыпанной гравием дорожке Александровского сада. В погожий майский день здесь было многолюдно, в киосках бойко шла торговля прохладительными напитками, молоком, пряниками и бубликами. Пожилые дамы, сопровождаемые усталыми, бледными компаньонками, сидели на скамейках, греясь на весеннем солнышке. Парочки, взявшись за руки и никого не замечая вокруг, неспешно прогуливались по тенистым аллеям, а шумная детвора с хохотом носилась, убегая от нянек и гувернанток.