За окном начало смеркаться.
- Спасибо, соседушки, за чай, за приятную беседу. Поеду-ка я восвояси. Засиделась у вас, до дома затемно доберусь.
- Не боязно вам, Ариадна Ивановна, ночью одной на дороге? Мало ли, лихие люди какие? - поинтересовалась Капитолина.
- Да я уж привыкла, - улыбнулась Турчанинова. – На всякий случай у меня револьвер имеется.
- Ужели сможете выстрелить в человека? – округлила глаза Капа.
- Смогу, коль потребуется, - сжала губы Ариадна. - Капушка, когда женщина живёт одна, ей надобно уметь постоять за себя. И вообще, ей приходится осваивать многие мужские роли.
- А то оставайтесь у нас. Комнат много, - предложила Марфа Лаврентьевна.
- Благодарю за участие, но вынуждена отказаться. У меня занятия с девочками с утра. – Ариадна перевела взгляд на Капитолину. – Проводишь меня?
Девушка взяла со стула шаль, набросила на плечи.
- Ариадна Ивановна, вы-то не замёрзнете? Вечерами свежо бывает.
- У меня в седельной сумке плащ имеется. А теперь, Капушка, поведайте без утайки, кто в Петербурге завладел вашим сердцем? Смею предположить, что этот Киселёв? Ведь так?
Капа кивнула и в который раз удивилась проницательности соседки. В своём рассказе Капа старалась не упоминать о Павле, лишь сказала, что он был женихом той гадкой княжны, что возвела на неё поклёп.
- Расскажете? Иной раз бывает полезно облегчить душу.
***
Третий рабочий день в амбулатории подходил к концу. Капитолина старательно исполняла все поручения доктора Протасовой и знакомилась с остальным персоналом. Во время приёма больных Капа так волновалась, что у неё дрожали руки, хотя делать ей ничего не приходилось. Она лишь смотрела, что делает доктор. Оказалось, что выписать рецепт не составляет никакого труда. Название лекарств писала на бумажке Елизавета Михайловна, а остальное вписывала Капитолина.
- Капа, я поеду домой пораньше. Гости приехали, а хозяйки дома нет. Нехорошо это, - улыбнулась Протасова, снимая белый передник. – Завтра приёма не будет. Вы тоже можете отдохнуть. Я поеду сейчас, а потом пришлю коляску, чтобы отвезли вас домой. Вы покамест приберите здесь, грязное отнесите в кладовку, журнал уберите в шкаф.
Капа сделала всё, что следовало, и вышла на улицу. Коляска уже ждала у крыльца. День был погожий, тёплый ветерок ласкал кожу. Капа подняла голову и залюбовалась кружевными узорами полупрозрачных перистых облаков на голубом просторе небосклона. Ехать от Удальцова до Бродников было совсем недалеко. Капа могла бы без труда преодолеть это расстояние пешком, обогнув перелесок и пройдя по тропке через поле, но обижать Елизавету Михайловну, проявившую искренюю заботу, девушке не хотелось. Кучер довёз пассажирку до самого крыльца и помог выйти из коляски.
Капа взлетела по ступеням, сняла на ходу видавшую виды соломенную шляпку и поспешила к бабушке с рассказом о том, как прошёл третий день на новой работе. Распахнув дверь, девушка застыла на месте – в гостиной сидел граф Киселёв. При появлении Капы он поднялся со своего места и учтиво поклонился.
- Вот я и нашёл вас, Капитолина Романовна.
- Зачем вы искали меня, позвольте узнать? – вскинула подбородок Капа, от неожиданности забыв не только сделать книксен, но и поздороваться.
Невесть отчего девушкой овладела злость. Мучительно хотелось подлететь к графу и ударить кулаком в грудь. "Стоит здесь, улыбается, как ни в чём не бывало. Как будто не из-за него всё случилось!"
- Чем обязаны честью видеть ваше сиятельство в нашем скромном жилище? – язвительно продолжила Капитолина, сузив глаза.
Граф обвёл нарочито медленным взглядом гостиную: выкрашенные тёмно-голубой краской стены, белёную печь в углу, старую ореховую мебель, обтянутую синим в голубую полоску штофом, массивную люстру на медных цепях и со стеклянными подвесками, рояль у стены, чуть потёртый ковёр на полу.
- У вас очень уютно, - снова улыбнулся Киселёв. – Капитолина Романовна, я приехал, чтобы извиниться перед вами за свою сестру. Она поступила возмутительно и искренне раскаивается в этом. И за свою невесту … теперь уже бывшую невесту.
У Капитолины перехватило дыхание, она часто заморгала, борясь с подступившими вдруг слезами.