- Какой уж там жених в моём-то положении, без приданого? Нет, я бы хотела выучиться на повивальную бабку и помогать женщинам. Моё самое большое желание – посвятить себя медицине. Как вы.
- Но моя жизнь не сводится к одной только работе. Я помогаю страждущим по мере сил, однако на первом месте у меня всё-таки сын и муж. Понимаете, да? И вам, Капа, тоже непременно следует подумать о создании семьи. Вы - привлекательная девушка. Возможно, найдётся достойный человек, который возьмёт вас замуж и без приданого. Мы сделаем вот что. Я напишу письмо деверю, брату Владимира Алексеевича. Дмитрий Алексеевич живёт в столице и имеет обширные связи в самых разных кругах. Я попрошу его найти для вас приличную семью, в которой требуется гувернантка или компаньонка. Я полагаю, работа гувернанткой была бы предпочтительнее, поскольку вы сможете выкроить время для себя, тогда как работа в качестве компаньонки привяжет вас к патронессе и будет отнимать всё ваше время, - Елизавета Михайловна снова взглянула на девушку, на хорошеньком личике которой было написано недовольство. – Я понимаю, совсем не это вы хотели бы услышать от меня. Да? Капа, занятия в Повивальном институте начинаются в августе. В этом году вы не успеете поступить на курсы. Как жаль, что вы не приехали ко мне чуть раньше! Во время учёбы в Петербурге вам надобно будет где-то жить, для этого потребуются деньги. Поработайте год гувернанткой, накопите денег. Я одолжу вам некоторую сумму на первое время – на дорогу, на новые платья.
- Нет-нет, Елизавета Михайловна, не нужно, я не возьму!
- Отчего же? Гордыня сильнее здравого смысла? Капушка, послушайтесь моего совета: вам непременно надобно купить новые платья, сшитые по моде. Пусть скромные, строгие, но непременно новые. Вы же хотите получить работу? Люди встречают по одёжке, так заведено. А уж в столице и подавно. Не упрямьтесь. Возьмите деньги. Ежели принять дружескую помощь вам не позволяет гордость, возьмите в долг. Отдадите, когда сможете. Да? - лучистые синие глаза Елизаветы Михайловны устремились на девушку.
Капа нашла доводы соседки убедительными и спорить не стала. Девушке очень нравилась Протасова, на которую она хотела быть похожей во всём. Письмо было тотчас написано и отправлено в Петербург. Долго ждать ответа не пришлось. Дмитрий Алексеевич сообщил, что его кузине как раз требуется гувернантка для семилетней девочки. Так Капа и попала в дом Голубцовых. Никаких бумаг у девушки не потребовали, было достаточно рекомендации Протасовых. Значительно позже Капа узнала, что Дмитрия Алексеевича и Льва Яковлевича связывала многолетняя дружба, а супруга Протасова была сестрой Голубцова. Жена Голубцова, в свою очередь, была кузиной Протасовых. По всему выходило, что Дмитрий Алексеевич устроил Капу на работу в свою семью. Именно этим объяснялся столь тёплый приём и душевное отношение Голубцовых к гувернантке дочери.
Глава 5
Алина вышла в холл, чтобы проводить Павла.
- Поль … - грустные глаза с мольбой смотрели на жениха.
- Да? – Павел взял ручки девушки в свои ладони.
- Поль, сделайте мне одолжение.
- Для вас, моя прелесть, я готов на всё.
Павел уже привык изображать влюблённость. Он и сам не до конца понимал, зачем делает это. Ему было жаль Алину. Её вины не было в том, что он никак не мог выкинуть из головы Евлалию - самую прекрасную из женщин, ставшую его наваждением и проклятьем. Её милый образ преследовал Павла и днём, и ночью, а он желал поскорее избавиться от своей привязанности, которая причиняла ему страдание. Больше полугода Евлалия была замужем. Павел видел, что она счастлива, и знал, что скоро у них с Аносовым родится ребёнок. Но больно, Боже, как же больно, что счастлива она была с Александром, а ему предстояло до конца своих дней терзаться муками неразделённой любви! Павел не желал причинять такое же страдание девушке, которая безответно любила его. А в том, что Алина его любит, он не сомневался. Порой ему казалось, что за маской своенравной светской красавицы скрывается неуверенная в себе девочка. Алина бывала очень разной. Порой она вела себя вызывающе, демонстрируя всему свету своё исключительное право на него. Вот как нынче, у храма. Павел понимал, что причиной тому была ревность, порождаемая неуверенностью в его любви к ней. Порой Алина приоткрывала завесу своей души. В эти редкие моменты она бывала по-детски искренней, милой и настолько беззащитной, что он, пожалуй, готов был даже полюбить её. Алина всячески старалась найти повод подольше задержать жениха возле себя. В ход шли и откровенный флирт, и хитрость, и прочие женские уловки. Павел потакал её капризам, потому что понимал их истинную причину: Алина жаждала его любви, которую он не мог ей дать. Холодное высокомерие, легкомысленное кокетство, капризы избалованной девицы – всё это было напускной бравадой, за которой девушка пыталась скрыть истинные чувства. Однако Павла всё чаще одолевали сомнения в правильности своего поведения. Не лучше ли было разрубить связывавшие их узы разом, чем изображать то, чего нет на самом деле? Тогда, возможно, Алина встретила бы того, кто полюбил бы её со всем пылом души, и ей не пришлось бы всю жизнь довольствоваться теми крохами нежности, которые он сам был способен ей дать. Но сейчас он не мог остаться равнодушным к смятению, плескавшемуся во взгляде этих доверчивых девичьих глаз.