– Таким это место создали, – тихо отозвалась она, продолжая идти по коридору. Мирослава провела их обратно к башне, давая понять, что им желательно находиться здесь.
– Правая башня принадлежит Хозяину, в нее нельзя входить, вы можете быть в горнице и столовой, но другие комнаты лучше не посещать. Хорошо? – и, убедившись, что все поняли, она вывела их из комнаты, в которой им уже довелось ночевать. Поднявшись чуть по ступеням, женщина остановилась на полпути. – Выше только библиотека, комнаты для работы и отдыха. Вы можете там быть, но обходитесь с книгами аккуратно. А теперь я покажу вам двор, там вы тоже можете быть, но вечером остерегайтесь гостей из леса.
На этих словах Дагмар прищурилась. Говорила ли Мирослава про животных, или же про… Навь? Как бы ей не нравилось чувствовать, что до этого крепкое представление о мире начинает дрожать, отрицать реальность - если уж она такова, смысла нет. Пока она решила представить, что нет ничего невозможного.
– А кто такой Хозяин? – внезапно задал вопрос Яро, торопливо спускаясь по каменным ступеням и стараясь нагнать женщину. – Он что - леший?
Мирослава рассмеялась, что оказалось слегка внезапным, но смех был добрым.
– Нет, конечно нет, – она вытерла выступившие на глазах слезы и открыла дверь, что вела из башни во двор. Тут же пахнуло лесом, травой и свежестью, а солнце мягко коснулось кожи. – Леший живет глубже и иногда приходит к нам, конечно, но это редко. Он уступил власть над лесом Хозяину, потому что сам не справлялся. Слишком уж серьезные вредители начали водиться в этих местах. Но мы водим дружбу и всегда ему рады.
Нахмурившись, Дагмар пыталась припомнить функции Лешего у сельских жителей. Но про него она слышала так давно, что все услышанные присказки спутались в одну, и девушка все-таки решила спросить:
– Леший? – Яро обернулся на нее с удивлением.
– Это дед с бородой и кустистыми бровями! – с энтузиазмом произнес младший. – Бродит по лесу и шутки ради путает тех, кто слишком долго находится в лесу. Наверное, и нас вчера так путали.
– Но я никого не видела, – возразила Дагмар. Действительно, они довольно долго плутали по лесу, но ни животных, ни кого-либо другого не заметили. – Кстати, Мирослава, он… то есть Хозяин сказал, что я, – девушка запнулась, чувствуя всю нелепость того, что собиралась сказать. – Якобы я ведьма. Как это понимать?
Женщина лишь усмехнулась, остановилась посреди двора, по щиколотку утопая в зеленой мягкой мураве и указала рукой на лавку.
– Пойдем, присядем, – обратилась она к Дагмар. – А вы, ребята, поиграйте. Но в лес пока не уходите.
Близнецы несколько секунд стояли, думая над тем, слушаться Мирославы или нет, и посмотрели на Дагмар. Странно, что они ожидали ее разрешения, но девушка кивнула, и ребята побежали в середину двора, на ходу вытаскивая из карманов сделанные ей игрушки.
– Они очень доверяют тебе, – Мирослава не оставила это без внимания, взглядом провожая мальчишек.
– Кажется, да, – согласилась она и села на твердое дерево. Скамья выглядела как новая, блестящая, с идеально выточенными завитками и узорами. Рельеф приятно касался пальцев, когда Дагмар положила ладонь на спинку. Мирослава села рядом.
– По тебе сразу видно, что ты не самая обычная, – ни с того ни с чего начала женщина, и такое заявление заставило слегка вздрогнуть. – И дело не в том, что морок на тебя не действует, такое могут некоторые люди. Что ты знаешь о ведьмах?
Дагмар задумчиво пожала плечами. Она словно попала в одну из сказок, что давно-давно рассказывала ей кормилица. Когда Дагмар представляла это так, игнорируя голос разума, существовать становилось легче. Искренне она постаралась вспомнить все, что знала о верованиях селян. Вообще, про ведьм она действительно знала кое-что, когда слушала отчеты из южных районов княжества. Люди там такие же дремучие, как и в соседней деревне, только никому они не поклонялись. Просто обвиняли несчастных девушек и женщин в засухе, сильных ветрах, что портили почву. И если сначала они ограничивались тем, что заливали могилы утопленников ведрами воды, надеясь на ливень, то потом под горячую руку попали неугодные жительницы. Всегда на улице найдется хоть одна “ведьма”. Она портит посевы, крадет молоко, проклинает и чего только не делает, лишь бы досадить другим жителям. Очевидно, редко когда обвинения бывают правдивы. “Ведьма” может просто жить лучше, чем ее соседи, и это позволит им сказать, что бесы и черти носят ей золото и делают работу по дому. Все обвинения не имеют под собой ничего кроме обыкновенной человеческой зависти и страха. Им страшно остаться без урожая и голодать зимой, и все, что они могут сделать в такой момент - найти виноватого. Регионы, люди которых слабо образованы, всегда делают именно так. Придумывают волшебных существ, они помогают, если им понравятся подношения, в противном случае портят людям жизнь, насылают болезни, воруют и убивают людей. Засухи теперь можно предугадать, а ветра являлись частой проблемой в таких регионах, где нет гор и совсем мало лесов. Но вместо реальных действий народ предпочел самовольно казнить нескольких невиновных жительниц, о чем и сообщил им испуганный городничий, назначенный туда совсем недавно. Двоих сожгли, одну утопили, утверждая, что невиновной она будет если только не всплывет. Несложно догадаться, что случается с людьми, когда их связанными бросают в воду.