«Болван! — нелестно отозвался о себе Адам. — Однозначно, он не умеет читать мои мысли».
Он вспомнил, как животными управляли люди в голофильмах, которые он видел и обнажив катран, осторожно коснулся им спины животного перед собой. Животное дернулось, по его спине прошел заметный болевой спазм и раздался его громкий рёв.
Адам вжал голову в плечи, он совершенно не хотел причинить тупи боль, а поступил так, как видел подобный поступок у людей из голофильмов.
Но несмотря на всё, животное качнулось и быстро заскользило вперед, именно заскользило, потому что Адам совершенно не чувствовал никакой качки, будто он плыл в лодке по спокойной воде.
Вскоре тупи выбежал из рощицы и пробежав по долине, остановился перед красно-коричневой дорогой, которая вела неизвестно куда. Недолго поразмышляв, Адам решительно, пнул обеими ногами тупи в бока и животное, качнувшись, плавно заскользило по красно-коричневой дороге. К тому же Адам был голоден и его разум подсказывал, что еду можно найти в той стороне, куда вела эта дорога.
3
Как ни комфортно чувствовал себя Адам на спине тупи, но все же, в конце концов, он устал сидеть, а дороге, казалось, не было конца, она всё петляла и петляла между сравнительно невысоких коричневатых, с зелёными прожилками мхов, горных гряд, которые, то вплотную приближались к ней и порой даже нависали над дорогой, заставляя Адама опасливо коситься на свисающие над головой каменные отроги, то разбегались далеко в стороны и становились едва видны. В такие моменты, Адам расслаблялся и даже прилегал животом к гребню животного перед собой, которое, казалось совершенно не зная усталости, бежало и бежало вперёд с одной и той же скоростью, нигде не замедляя свой ход, но нигде и не ускоряясь, будто всю свою жизнь бегало по этой дороге, однозначно зная, куда нужно доставить своего наездника. И действительно, Адам полностью доверился тупи, лишь рассеянно смотря на красно-коричневое полотно дороги и пытаясь выработать механизм своего поведения при встрече с кем-либо из жителей этой странной планеты. Небо уже было затянуто плотной странной сине-розовой пеленой и дул достаточно сильный прохладный ветер. К своему раздражению, Адам вдруг вспомнил, что так и не узнал, какое имя имел хозяин его тела и лихорадочно перебирая сохраненные образы, пытался в них найти ответ, которого к его недовольству так и не находилось.
В конце концов от монотонного бега тупи, он невольно склонился к гребню животного и задремал.
Адам вздрогнул и открыл глаза и тут же прижмурился от рези в них. Ему в лицо ударил порыв странного песка, в котором отчётливо просматривались синие искорки, будто крохотные молнии. Было темно. Тупи стоял и от порывов ветра лишь дёргался.
«Проклятье! Вот и непогода! Песчаная буря! Этого только не хватало, — замелькали у Адама тревожные мысли. — И что дальше? Где я нахожусь? Куда тупи приволок меня?»
Он слез со спины животного и прикрывая глаза ладонью попытался осмотреться, но ничего, кроме сверкающих синих блёсток увидеть ему не удалось. Он присел, наклонился и понял, что стоит на всё той же красно-коричневой дороге.
«Чёрт возьми, неужели тупи никуда меня не привёз? Как далеко сейчас до кузницы?»
Неожиданно ток его мыслей прервало громкое рычание тупи. Адам поднялся и всмотрелся в бурю, но ничего, кроме вспыхивающих синих блёсток не увидел.
Вспомнив о катране, Адам вытащил его из ножен, он вспомнил, как называется чехол у землян, и поднял над головой — много света не прибавилось, но стало видно, что тупи действительно стоит посреди красно-коричневой дороги и перебирая ногами, издает странный звук, похожий на шипение. Перед ним, явно, кто-то был, кто мешал его движению. Выходило, что остановился он вовсе не из-за пыльной бури.
Адам освободил своё поле и разбросил его вокруг: впереди, совсем неподалеку, чувствовались несколько слабых психотронных полей.
Поля показались знакомыми. Адам напрягся, пытаясь сопоставить их с известными ему полями и…
Эти поля напоминали поля атлетов. Определенно, это они помешали их движению.
Взявшись за катран обеими руками, Адам медленно пошёл вперед, навстречу идущим в его сторону атлетам. Скорее всего атлеты были одни, так как рядом с ними не чувствовалось никаких биополей живых организмов.