Удар для тела Адама оказался настолько ощутимым и болезненным, что он на несколько мгновений потерял над ним контроль. Этих нескольких мгновений атлету хватило, чтобы вскочить и развернувшись, начать новую атаку на барахтающегося в пыли противника. Но теперь, скорее всего, противник без катрана, в туче пыли был ему плохо виден и его оружие промелькнуло высоко над головой, ещё не поднявшегося Адама.
И уже Адам оказался в более выгодной позиции: пока атлет переориентировался для нового удара, Адам успел подняться и выстроив из своего поля щит, поставил его перед катраном атлета. Соприкоснувшись со щитом психотронного поля, катран будто прилип к нему. Ничего не понимая, атлет принялся дергать его, пытаясь освободить. Высвободив часть своего поля из защиты, Адам вошел в мозг атлета. Отпустив катран, атлет застонал и обхватив голову руками, опустился на колени.
Информации в голове атлета оказалось гораздо больше, нежели той, которую до сих пор Адаму удалось выуживать из предыдущих аборигенов этой планеты.
Здесь был и достаточно красивый город с блестящими куполами и плоские летательные аппараты и несколько шхертов на какой-то площади города, перед высоким многокупольным овальным зданием. Мелькнули несколько гуманоидов с испуганными лицами, что-то истошно кричавшие и затем два атлета, мчащихся на тупи по красной дороге.
«Это же они убивать кузнеца направились», — мелькнула у Адама догадка.
Он оставил этот информационный пласт и вошел в мозг атлета глубже. Его охватил восторг: он наконец увидел то, что намеревался найти на этой планете — портал.
Однозначно — это был портал. Он совершенно не был похож на порталы траков и даже на тот портал, через который он пришёл на эту планету, а представлял собой покоящееся над поверхностью планеты на элегантных изогнутых мачтах огромное массивное кольцо, под которым вдруг появлялись люди или плоские летательные аппараты. Тоже самое было и с портацией в другую сторону — человек подходил под кольцо и исчезал. Причем Адам совершенно не увидел никаких ярких блёсток, которые предваряли работу портала траков, зато был какой-то белый туман, который на несколько мгновений окутывал зону портации, точно такой, в какой погрузился и он при портации на эту планету.
Адам вошел ещё глубже в информационное поле атлета и ощутил пустоту. Тогда он разбросил своё поле по его телу и не чувствовал его биополя. Атлет был мертв.
— Проклятье! — невольно слетел с губ Адама гортанный звук, обозначающий неизвестно что.
Покрутив головой, он увидел другого неподвижно лежащего атлета и вошел в его мозг — он был совершенно пуст. Раздосадованный, он оставил атлета, ещё раз убедившись в странности разумов этого мира: их информационные поля быстро исчезали, вслед за смертью своего тела.
Адам, разбросил своё поле, насколько смог и у него даже сложилось впечатление, что песчаная буря сделалась тише, а возможно это ему показалось в пылу произошедшего сражения. Не чувствовал он и биополей животных, на которых ехали атлеты, видимо они находились где-то в стороне.
Решив, что ему больше никто не угрожает и что можно продолжить путь, Адам подобрал свой катран, затем отстегнул от поясов атлетов ножны и рассовав по ним их катраны, взобрался на своего тупи, сел и положив перед собой добытое оружие, стукнул ногами животному по бокам. Вздрогнув, будто проснувшись, тупи засеменил навстречу буре. Адам же, склонившись в переднему гребню животного, устало прикрыл глаза, но тут же встрепенулся и выпрямился.
Прошло совсем немного времени и Адам почувствовал, что песчаная буря заметно стихла и даже сделалось светлее. Он закрутил головой пытаясь определиться с местонахождением. Его лицо исказилось гримасой досады — тупи неторопливо шёл по тропинке между двух гряд, ведущей в сторону кузницы.
— Стой! — Адам с силой ударил ногами по бокам животного, тупи тут же остановился. — Куда ты гад меня притащил? Смерти моей хочешь?
Будто поняв слова своего наездника, тупи поднял голову и громко проревел, словно остался недоволен словами Адама.
«Собственно, что можно было ожидать от него, — замелькали у Адама мысли досады. — Началась песчаная буря и он решил, что лучшим местом переждать её для меня будет кузница. Себя вини, болван, а не его. Не нужно было спать».