Прибыв к Центру и проверив надежность защиты своего поля, Адам направился в сторону кабинета Занната, но идя уже по другим коридорам Центра, взятым из информационного поля Суара Марра, по пути проникая за все двери подряд, но за ними, видимо по причине раннего утра, никаких носителей биополей не чувствовалось, что придавало ему уверенность. Наконец, подойдя к двери кабинета Занната, он дотронулся до пластинки идентификации и решительно шагнул в появившийся в стене дверной проем.
К его удивлению, Заннат даже не взглянул в его сторону, будто и не почувствовал, что кто-то вошёл. Он стоял, перед своим креслом, в котором, в пол-оборота к двери сидел безволосый человек с хорошо видимым наростом на голове. Определённо — это был шхерт.
Адам замер у порога. Он вдруг вспомнил, что отсутствие работников Центра, придало ему некоторую беспечность и он забыл проверить надежность защиты своего поля перед входом в кабинет Занната и теперь мучительно размышлял, стоит ли это делать в присутствии двух чужих разумов.
Прошло какое-то временя. В кабинете стояла мёртвая тишина. Все трое присутствующих были молчаливы и неподвижны, будто застывшие изваяния, но Адам догадался, что между шхертом и Заннатом идёт мысленный диалог. Наконец, или шхерт почувствовал присутствие в кабинете постороннего, или закончился его диалог с Заннатом, он резко повернул голову в сторону входа.
Шхерт показался Адаму знакомым. Определенно, его образ мелькал в информационном поле Суара Марра. Адам почувствовал, весьма, болезненный укол в мозг. Его шатнуло и чтобы не упасть, он выбросил руки в стороны — видимо шхерты не особенно церемонились с другими расами контролируемых ими цивилизаций. Шхерт поднялся и направился к нему. Адам напрягся и уже не обращая внимание на то, что поле шхерта продолжает присутствовать в его голове, сконцентрировал своё поле, намереваясь нанести сокрушительный удар непрошенному гостю. Насколько он помнил из информационного поля Суара Марра, до сих пор у него тесных и продолжительных контактов со шхертами не было. Шхерт замер в двух шагах от него, их глаза встретились. Боль в голове Адама заметно усилилась, его лицо невольно исказилось гримасой досады.
— Мне много рассказывали о твоих больших психотронных возможностях, — наконец заговорил шхерт, шевеля губами и Адам почувствовал, как чужое поле покинуло его мозг. — Но я как-то не придавал этому значения, считая их наигранным результатом внушаемого гипнотического воздействия на биологический носитель, но сейчас чувствую, что в тебе что-то всё же есть. Что-то непонятное, неуловимое. Ты заслуживаешь дополнительного внимания.
Развернувшись, он вернулся в кресло. Заннат, с какой-то непонятной гримасой, молча наблюдал за происходящим. Наконец, будто выходя из наваждения, он заметно вздрогнул и повернул голову в сторону Адама. Его губы были вытянуты в какой-то неестественной улыбке. Адам насторожился. Гримаса шефа ему не нравилась.
— В течение последних дней произошли несколько неприятных событий, — заговорил Заннат, тоже шевеля губами. — Погибли два представителя дружественной нам цивилизации, можно сказать, два наших брата. Причём, достоверно установлено, что ведун Тарр погиб от рук эллотов. К сожалению оба эллота, контактирующие с ведуном Тарром мертвы, но ты последний, кто контактировал с одним из них. Атлас Вуол желает знать всё, о твоем контакте с этим эллотом.
— Что я знаю? — Адам дёрнул плечами и мысленно отметил, что тоже разговаривает шевеля губами. — Когда я вошёл в тротт, Энт Хетуэй уже, практически, был мёртв. Его биологическое время замерло, биополе едва ощущалось, вид был ужасен. Как мне сказал пришедший с ним зук: он попал в энергополе серпентера. Я попытался реанимировать его, но он лишь пошевелил губами и затих. Если я правильно понял движения его губ, это было что-то вроде: «он напал первым». Собственно и всё.
Адам чуть дёрнул плечами и тут же почувствовал укол в голову. Явно, шхерт пытался поймать его незащищённость и поковыряться в открытом информационном поле. Он плотно сжал губы и замер, уставившись в пол, готовый в любое мгновение взорваться ответной атакой, если шхерт перейдет границу дозволенного. Но, будто бы поняв его намерение, укол исчез. Шхерт поднялся.